Здравствуйте
Nemo est supra leges
 
Поиск Форум
Новости:
Stats pass  RSS

 

ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО

Защита прав и свобод человека и гражданина — функция российской системы конституционного контроля. 12

§ 1. Развитие системы конституционного контроля в Российской Федерации

1. Действующая Конституция РФ определяет Российскую Фе­дерацию как правовое государство (ч. 1 ст. 1), идеи, ценности и прин­ципы которого должны быть положены в основу всего конституцион­но регулируемого пространства. Права и свободы человека и гражда­нина, их признание, защита и гарантии утверждаются как основной и определяющий критерий правового характера законодательства и практики его применения. Принцип приоритета прав и свобод челове­ка и гражданина, закрепленный в Конституции РФ, адресован всем ветвям государственной власти, связывает и обязывает их. Принцип связанности государства правами и свободами устанавливается в ст. 2: «Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражда­нина — обязанность государства». Чрезвычайно важным принципом представляется и введение прямого запрета антиправового (право-нарушающего) закона: «В Российской Федерации не должны изда­ваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы челове­ка и гражданина» (ч. 2 ст. 55).

Реализация и эффективность этих принципов и норм обеспечи­вается установлением развернутой системы государственной защиты прав и свобод человека и гражданина, которая венчается деятельно­стью конституционного правосудия в лице его специального органа — Конституционного Суда РФ. По задачам, объему и способам реализа­ции своей деятельности в сфере конституционного контроля Суд вы­ступает как орган, важнейшей функцией которого является защита прав и свобод человека и гражданина. Такой вывод обусловлен при­знанием приоритетного значения института прав и свобод в системе

основ конституционного строя России; его включение в данный раздел мы считаем и теоретически, и практически принципиально важным. В этой связи особо следует отметить, что в некоторых разработках западных юристов относительно полномочий и роли кон­ституционного суда тезис о защите прав и свобод как основополагаю­щей функции конституционного суда оспаривается и акцент переносится на его функцию в качестве «стража конституции»^ Обоснование этой позиции состоит как в том, что во имя защиты кон­ституции допускается ограничение прав и свобод, так и в тезисе «об относительности» основных прав и политических интересов. Иг­норируя конституционную установку о приоритете прав и свобод че­ловека и гражданина, отдельные российские юристы также рассмат­ривают права и свободы как ценность, равнозначную интересам госу­дарства. Такое уравнивание представляется неправомерным, ибо оно открывает государству возможности вопреки Конституции манипу­лировать правами и свободами человека в угоду политической целе­сообразности. Тем самым деформируется представление о самой сущ­ности и предназначении института конституционного контроля.

Как уже отмечалось, приоритет прав и свобод человека призна­ется неотъемлемым принципом правового государства; более того, их приоритет как высшей ценности действует на всех трех уровнях права — национальном, региональном и международном. Исходя из этих правовых установок как определяющих его деятельность и его решения, Конституционный Суд обеспечивает единство законода­тельной и судебной практики в защите прав и свобод человека и гражданина. Эта двуединая функция Конституционного Суда — за­щита Конституции и защита прав и свобод неотделимы и неразрывны. Данная позиция подтверждается и закрепляется и в новом Фе­деральном конституционном законе о Конституционном Суде РФ. Статья 3 Закона о полномочиях Конституционного Суда начинается с определения целей конституционного правосудия, к которым относит защиту основ конституционного строя, основных прав и свобод чело­века и гражданина, обеспечение верховенства и прямого действия Конституции РФ. Как видим, все три указанные в законе цели, в сущности, органически связаны с правами и свободами, защита ко-

1 См.: Государственное право Германии. Т. 1. С. 279.

Глава IV. Конституционная защита прав и свобод

§ 1. Развитие системы конституционного контроля

торых становится не только важнейшей, но и сквозной функцией Конституционного Суда.

О том, что именно эта функция является или должна быть клю­чевой в деятельности органов конституционного контроля, нас убеж­дают как теоретические выводы, основанные на системном и телеоло­гическом толковании соответствующих конституционных норм, так и сложившаяся практика. В демократических правовых государствах она отмечена в системе конституционного контроля общей тенден­цией расширения юридических источников преимущественно с целью обоснования и защиты прав и свобод человека. Особенно наглядно это прослеживается на примере Конституционного совета Франции. В по­следние годы он существенно расширил конституционное пространст­во защиты прав и свобод человека, включив в него преамбулу Кон­ституции 1958 г., которая признает юридическую значимость основ­ных прав и свобод, провозглашенных в Декларации прав человека и гражданина 1789 г., а также социальных и экономических прав граждан) закрепленных в Конституции 1946 г. В это пространство включаются и так называемые фундаментальные принципы права, признаваемые законодательством Республики со ссылкой на преамбу­лу Конституции 1946 г. В качестве источников конституционно гарантированных прав и свобод эти принципы приравниваются по значимости к самой Конституции и толкуются наравне с ее текстом; обычно они выводятся либо из отдельных конституционных положе­ний, либо из совокупности органических законов, либо из свода дей­ствующего законодательства, включая и кодексы. Так, например, из конституционной гарантии режима собственности Конституционный совет вывел субъективное право собственника «свободно распоря­жаться своим имуществом»^. Конституционный совет в своих поста­новлениях со всей определенностью указывает на права и свободы, о которых упоминается в преамбуле Конституции, как на критерий, руководствуясь которым Совет осуществляет контроль за конститу­ционностью законов. Так, он обосновал свою позицию по запросу о конституционности закона, предусматривающего контроль за созда­нием ассоциаций в решении от 16 июля 1971 г.

Определяющая роль института прав и свобод человека при осу­ществлении конституционного контроля в современном мире стала типичной для многих стран. Сошлемся на пример Австрии. В 1984 г. Конституционный Суд этой страны признал 27 нормативных актов не соответствующими Конституции, из них в 16 случаях по той причи­не, что они ограничивали одно из основных прав человека, а в 1985 г. Суд объявил неконституционными 33 нормативных акта, из них 22 — на том же основании^.

В условиях становления в Российской Федерации демократи­ческого правового государства права и свободы человека и граждани­на являются в деятельности Конституционного Суда той доми­нирующей ценностью, которая определяет его сущность и предназна­чение. Права и свободы выступают как основополагающий критерий оценки Конституционным Судом соответствия законов и иных нормативных актов Конституции РФ.

Рассматривая защиту прав и свобод как ключевую функцию Конституционного Суда, мы исходим из особо значимого для российской Конституции приципа, согласно которому права и свобо­ды человека являются неотчуждаемыми, принадлежащими ему от рождения, т. е. естественными. Глубинный смысл этой новой для на­шего конституционализма характеристики прав человека состоит прежде всего в признании за ними особого приоритетного статуса и соответственно высшей степени защищенности.

2. Тезис о важной роли Конституционного Суда в защите прав и свобод человека прослеживается и подтверждается и в ретроспекти­ве функционирования института конституционного контроля, начи­ная с Комитета конституционного надзора, созданного в 1989 г. еще в условиях СССР^ Не обладая достаточными полномочиями, не буду­чи наделенным необходимым механизмом реализации выносимых им заключений и являясь в силу этого в основном совещательным органом, Комитет конституционного надзора тем не менее внес зна­чительный вклад в защиту прав и свобод человека. Объясняется это, на наш взгляд, в основном двумя обстоятельствами. Во-первых, предоставлением Комитету конституционного надзора права возбуж­дать дела о конституционности по собственной инициативе и, во-

1 Боботов С. В. Конституционная юстиция. М., 1994. С. 84. 95.

1 См.: Ermacora F. Grundrift der Menschenrechte in Oslerreich. Wien, 1988. S. 309.

2 cm.: Шульженко Ю. Л. Конституционный контроль в России. М., 1995. С. 87—114.

Глава ГУ. Конституционная защита прав и свобод

§ 1. Развитие системы конституционного контроля

вторых, правом принимать окончательные решения только по актам, которые нарушали права и свободы человека, закрепленные в Кон­ституции СССР и международных договорах по правам человека с участием СССР. Отменять другие нормативные акты, не соответству­ющие Конституции, Комитет не имел права.

Используя свои полномочия в этой области, Комитет конститу­ционного надзора признал противоправной практику применения не­опубликованных нормативных актов о правах, свободах и обязанно­стях граждан и указал в качестве обязательного условия применения таких актов их опубликование.

Если принять во внимание, что именно в области регулирова­ния прав и свобод советских граждан сложился и действовал об­ширный массив подзаконных нормативных актов (постановлений, распоряжений, приказов и инструкций), которые в большинстве сво­ем не публиковались и носили закрытый («для служебного пользова­ния») характер и потому не были известны гражданам, то значение этого решения Комитета конституционного надзора невозможно переоценить. К тому же Комитет предписал в 3-месячный срок опуб­ликовать все закрытые акты, в противном случае по истечении этого срока они утратят юридическую силу. В ряде своих заключений Ко­митет конституционного надзора признал противоречащими Консти­туции и Международным пактам о правах человека установленные в законодательных актах ограничения свободы передвижения и выбора места жительства в форме прописки; квалифицировал как антикон­ституционный Указ Президента СССР о запрете проведения де­монстраций в центре Москвы.

Однако недостатки в функционировании системы конституци­онного надзора были настолько очевидны, что в России возникла идея создания института конституционного контроля, осуществляемого Конституционным Судом по типу и образцам, которые получили ши­рокое распространение в послевоенной Европе, включая бывшие со­циалистические страны. Развитие института конституционного кон­троля было связано с необходимостью утверждения конституционно­го правосудия в качестве надежного гаранта демократии, конституци­онной законности и защиты прав человека от произвола и их массово­го нарушения. Многолетний опыт деятельности конституционных су­дов в цивилизованных странах подтверждает их важную роль в реализации данных ценностей. В силу этого конституционные суды

считаются неотъемлемой принадлежностью системы правового госу­дарства.

Еще до распада СССР Верховный Совет России принял реше­ние о создании Конституционного Суда: Конституция РФ была до­полнена статьей 165\ в которой определялись полномочия этого Суда; Закон о Конституционном Суде РСФСР был принят 12 июля 1991 г. В качестве высшего судебного органа конституционного контроля Суд наделялся широкими полномочиями: проверка соответ­ствия Конституции законов, указов Президента, постановлений Пра­вительства, их отмена в случае признания неконституционными; запрет антиконституционных политических партий и общественных объединений; разрешение споров о компетенции различных госу­дарственных органов и т. д. Возросла юридическая сила решений Кон­ституционного Суда: постановления Суда о несоответствии Конститу­ции международных договоров и нормативных актов являлись окон­чательными и не могли быть преодолены повторным принятием нормативного акта; акты, признанные неконституционными, утрачи­вали юридическую силу и не подлежали исполнению, а органы, из­давшие такие акты, обязаны были устранить допущенные в результате их применения нарушения основных прав или законных интересов граждан.

Следует отметить и широкий правовой диапазон решений Кон­ституционного Суда о несоответствии нормативно-юридических ак­тов Конституции. Такие решения распространялись и на положения других нормативных актов, которые были основаны на признанном неконституционным нормативном акте, что указывалось в постанов­лении Конституционного Суда. В случае отсутствия специального указания эти нормативно-юридические акты не могли применяться судами, другими органами или должностными лицами. Если какие-либо нормативно-правовые акты были отменены или утратили дейст­вие в результате принятия нормативного акта, признанного некон­ституционным, то такие акты вновь обретали утраченную силу (ч. 4 ст. 65). Кроме того, Конституционный Суд мог придать своим поста­новлениям об антиконституционности обратную силу (но не более чем на три года) и тем самым восстановить прежние правоотношения.

Осуществляя контроль за конституционностью законодательст­ва, Конституционный Суд одновременно выступал гарантом прав и свобод человека. Например, признав в январе 1992 г. неконституци-

Глава IV. Конституционная защита прав и свобод

§ 1. Развитие системы конституционного контроля

онным Указ Президента РФ об объединении в одно ведомство Мини­стерства безопасности и Министерства внутренних дел, Конституци­онный Суд мотивировал свое решение тем, что такое слияние мощ­ных «силовых» структур может создать реальную угрозу правам и свободам человека и гражданина.

3. В то же время Закон о Конституционном Суде РФ 1991 г. предусматривал и специальную форму защиты прав и свобод — инди­видуальную жалобу. Правом индивидуальной жалобы наделялся широкий круг лиц: граждане, иностранцы, лица без гражданства, юридические лица, которые утверждали, что их основные права и за­конные интересы были нарушены или не защищены решением суда или иного государственного органа, должностного лица. Основанием жалобы по закону являлись нарушения, ставшие результатом: 1) не­применения нормативного акта, подлежащего применению по смыслу Конституции; 2) применения нормативного акта, не подлежащего применению; 3) не соответствующего Конституции истолкования нормативного акта и 4) неприменения соответствующей нормы Кон­ституции, когда она может быть применена непосредственно (ч. 1 ст. 66).

Используемое в Законе применительно к индивидуальной жа­лобе понятие «правоприменительная практика» позволяло усилить контроль за применением права в различных областях деятельности исполнительной и судебной власти, что в российских условиях того периода имело первостепенное значение для защиты прав и свобод. Такая система была направлена на то, чтобы провозглашенные в Конституции принципы и нормы о правах и свободах человека и гражданина осуществлялись во всех сферах и на всех уровнях функ­ционирования государства и общества, а не оставались бы де­кларацией, мертвой буквой, как это зачастую имело место в совет­ский период.

В связи с институтом индивидуальной жалобы по Закону 1991 г. следует обратить внимание и еще на одну существенную особенность. Жалоба могла быть принята Судом лишь в том случае, если оспаривае­мое решение представляло собой обыкновение (ч. 2 ст. 66), т. е. утвердившийся в правоприменительной практике подход, ставший своего рода правовым стереотипом или обычаем. Смысл этой своеоб­разной формы — обыкновения — состоял в том, чтобы сосредоточить внимание Конституционного Суда на наиболее распространенной управленческой и судебной практике, сопряженной с нарушением прав и свобод человека. Отсюда ряд жестких требований при приеме

индивидуальных жалоб, цель которых — отсечь нехарактерные для практики случаи. При этом законодатель исходил из того, что российские граждане обладают конституционным правом обращаться с жалобой в суды общей юрисдикции по поводу нарушения их прав и свобод.

Объявляя правонарушающее обыкновение антиконституцион­ным, Суд оказывал влияние на всю практику, направляя ее в консти­туционное русло и обеспечивая защиту прав и свобод в системе ис­полнительной и судебной власти. Особо следует подчеркнуть, что, яв­ляясь высшей судебной инстанцией, Конституционный Суд проверял конституционность юридической или, как сказано в законе, право­применительной практики в том числе и Верховного Суда, если его решения были связаны с нарушением прав и свобод граждан. В этом положении Закона была также реализована идея Конституционного Суда как высшего гаранта прав и свобод граждан.

Если, приняв индивидуальную жалобу к производству и рас­смотрению, Конституционный Суд квалифицирует обыкновение, на основе которого принято обжалуемое решение, как антиконституци­онное, то допущенное нарушение должно быть устранено, а основное право или законный интерес должны быть защищены компетентным органом, если для этого не имеется иных препятствий, кроме устраненных Конституционным Судом (ч. 3 ст. 73). Итак, обыкнове­ние считалось главным условием принятия индивидуальной или кол­лективной жалобы. Однако по Закону Конституционный Суд мог так­же рассматривать жалобу на решение, которое хотя и не было приня­то в соответствии с обыкновением, но по своему характеру и значе­нию способно создать такое обыкновение (ч. Зет. 66). С обыкновени­ем Закон связывал и ряд требований к подателю жалобы, в которой он обязан был доказать, что оспариваемое им решение является обыкно­вением, а также обосновать, что рассмотрение жалобы в Конституци­онном Суде имеет важное значение для правоприменительной прак­тики (п. 12, 13 ч. Зет. 67). Упор на институт обыкновения в качестве основного объекта внимания в деятельности Конституционного Суда был обусловлен особенностями функционирования правопримени­тельной практики России в советский и постсоветский период. В этой практике, включающей и судебную, у нас складывались обыкнове­ния, подчас искажавшие смысл и объем не только конституционного, но и всего законодательного регулирования прав и свобод, поскольку

Глава IV. Конституционная защита прав и свобод

§ 1. Развитие системы конституционного контроля

143

в основе такой практики лежали, как правило) подзаконные акты различных исполнительных органов (инструкции, приказы, распоря­жения), зачастую закрытые, секретные и т. п., вводившие всевозмож­ные дополнительные ограничения прав и свобод) неведомые гражда­нам.

Введение такой формы индивидуальной жалобы имело целью ограничить поток жалоб, исключив возможность обращаться в Кон­ституционный Суд по любому поводу или отдельным случаям. Как своеобразное условие приема и рассмотрения индивидуальной или коллективной жалобы обыкновение способствовало выявлению нс только нарушений конституционных прав и свобод гражданина в каждом отдельном случае, но и пресечению антиконституционности правоприменительной практики.

Нам представляется, что указанные выше требования сущест­венно осложняли для граждан возможность подачи жалобы. Они требовали специальных и профессиональных знаний, информиро­ванности относительно правоприменительной практики и способно­сти дать квалифицированную оценку тенденциям ее развития. Оче­видно, что оценка жалобы с этих позиций — дело самого Конституци­онного Суда, который и должен мотивировать отказ в принятии жало­бы именно по этим основаниям. Созданный же российским законом фильтр из трудновыполнимых для граждан условий и требований объективно ограничивал возможности граждан обращаться в Консти­туционный Суд и тем самым препятствовал выполнению им функции гаранта прав и свобод граждан.

Несмотря на отмеченные недостатки, защита прав и свобод граждан была осуществлена в результате многих принятых Конститу­ционным Судом решений. В годовом отчете — послании Верховному Совету РФ «О состоянии конституционной законности в РФ» от 5 марта 1993 г.^ излагаются основные установки и решения Суда в за­щите прав человека. В результате рассмотрения ряда индивидуаль­ных жалоб Конституционный Суд признал неконституционной правоприменительную практику по следующим вопросам: увольне­ние граждан с работы только по причине достижения ими пенсионно­го возраста Суд квалифицировал как дискриминацию; установление

1 См.: Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 1993. 1. С. 5, 6.

ограничительного срока обжалования незаконных увольнений с ра­боты — как ограничение права на судебную и иную защиту; адми­нистративный порядок выселения граждан из незаконно занятых жи­лых помещений с санкции прокурора, но без права судебного обжало­вания такой санкции — так же как нарушение права на судебную за­щиту; признал противоправными ограничения возмещения причи­ненного ущерба определенным сроком выплаты (за три месяца вы­нужденного прогула) при восстановлении незаконно уволенных на работе^. Проиллюстрируем позицию Конституционного Суда в этой области более подробно двумя решениями.

В Конституционный Суд поступили индивидуальные жалобы Н. М. Ланкиной и семи других граждан с требованием признать не­конституционной правоприменительную практику, сложившуюся при рассмотрении жалоб на вступившие в законную силу судебные решения об отказе в восстановлении на работе. Действовавшее в тот период гражданско-процессуальное законодательство РФ не устанав­ливало каких-либо сроков, в течение которых граждане вправе обжа­ловать решения судов по любой категории гражданских дел, включая и дела о трудовых спорах. Однако в 1988 г. в Основы законодатель­ства Союза ССР и союзных республик о труде и в Кодекс законов о труде РСФСР были внесены дополнения, которые предусмотрели предельный срок (один год) для обжалования в суд отказа в восста­новлении на работе. С учетом этих дополнений суды перестали рассматривать в надзорном порядке такие жалобы, если истек указан­ный срок. Обратившиеся в Конституционный Суд граждане считали, что отказ проверить достоверность фактов, повлекших увольнение, и рассмотреть доводы заявителей, по существу, ущемляет их право на судебную защиту.

В решении по этому делу Конституционный Суд постановил, что введение в трудовое законодательство ограничительных сроков не только игнорирует возможность судебных ошибок по делам о восста­новлении на работе, но и лишает суды полномочий на их исправле-

1 Всего за период своего существования (1991—1993 гг.) Конституционный Суд рассмотрел шесть дел по жалобам о нарушении прав и свобод, что составило около 20% от общего числа дел; в пяти случаях дела были решены в пользу граждан, права ко­торых Конституционный Суд взял под свою защиту. См.: Шульженко Ю. Л. Указ. соч. С. 122—123.

Глава TV. Конституционная защита прав и свобод

§ 1. Развитие системы конституционного контроля

ние. Суд отметил, что допущенное отступление от норм гражданского процесса ухудшило возможности рабочих и служащих защищать свои трудовые права в порядке надзорного судопроизводства. При таких обстоятельствах, когда возникает коллизия норм гражданско-процес­суального и трудового законодательства, применению подлежат нормы ГПК. Однако судебная практика по этому пути не пошла. В результате сложившегося обыкновения оказались нарушенными мно­гие положения Конституции РФ: право граждан на судебную защиту, гарантируемое ст. 63 Конституции без каких-либо изъятий; равенство граждан перед законом и судом (ст. 34) и гарантии защиты прав, сво­бод и законных интересов всеми способами, не противоречащими за­кону (ст. 61). Суд также определил, что ограничение реальной воз­можности обжаловать в надзорном порядке отказ в восстановлении на работе не соответствует конституционным гарантиям права работни­ка на справедливые условия увольнения (ст. 14) и тем самым ущем­ляет право на труд, закрепленное в ст. 53 Конституции.

Конституционный Суд установил и ряд других нарушений Кон­ституции, а также общепризнанных международных норм, относя­щихся к правам человека. На этом основании 23 июня 1992 г. он принял постановление^, которым признал обыкновение правоприме-нительной практики, сложившееся после внесения названных выше дополнений в законодательство о труде, не соответствующим Консти­туции. Одновременно Конституционный Суд предложил Верховному Суду Республики проверить в качестве надзорной инстанции обжалу­емые судебные решения и устранить допущенные нарушения права на судебную защиту по делам о восстановлении на работе. Верховно­му Совету РФ предложено изучить вопрос о необходимости отмены нормы ч. 5 ст. 211 Кодекса законов о труде как не соответствующей Конституции^.

Еще один пример. Известно, что в практике судов советского периода значительное место занимали так называемые трудовые де­ла, особенно споры, связанные с незаконным увольнением с работы. Больше 50—60% таких споров решалось в пользу граждан. Однако справедливое судебное решение о восстановлении незаконно уволен-

ного на работе всегда сопровождалось далеко не справделивым пред­писанием суда выплатить гражданину компенсацию за вынужденный прогул в размере не более трехмесячного заработка (позднее этот размер был увеличен до годового заработка). Между тем граждане за­частую годами ходили по инстанциям в поисках справедливости.

Рассматривая ряд индивидуальных жалоб об ограничениях размера компенсации за незаконные увольнения, Конституционный Суд установил, что применяемые судами Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о труде (ст. 22 и 94), Закон СССР «О порядке разрешения индивидуальных трудовых споров» от 11 мар­та 1991 г. (ст. 27 и 34), Кодекс законов о труде РФ (ст. 213, 214 и 216) послужили основанием для обыкновения правоприменительной практики. Суд признал такую практику антиконституционной, так как она нарушает конституционные принципы справедливости, юри­дического равенства, возмещения государством ущерба, причинен­ного человеку незаконными действиями государственных органов и должностных лиц. Исходя из этого. Конституционный Суд предло­жил Верховному Суду РФ пересмотреть судебные решения о трудо­вых правах граждан, подавших жалобы в Конституционный Суд. Бо­лее того, используя свое право законодательной инициативы (ч. 2 ст. 9 Закона о Конституционном Суде РФ 1991 г.). Суд обратился в Верховный Совет с предложением изучить вопрос об отмене или из­менении тех норм законодательства о труде, которые породили анти­конституционную правоприменительную практику. Таким образом, Конституционный Суд, действовавший на основании Закона 1991 г., активно участвовал в процессе обновления права и законодательства) содействовал устранению имевшихся противоречий и приведению его норм и практики их применения в соответствие с Конституцией и международными стандартами в области прав человека.

4. Особенно следует отметить, что, проверяя конституцион­ность законов и основанной на них правоприменительной практики, связанных с правами и свободами граждан, Конституционный Суд в процессе разбирательства, при вынесении решений и их обосновании широко использовал весь комплекс международных документов о правах человека^. Опираясь на международно-правовые нормы о

1См.: Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ. 1992. №30. Ст. 1809. ^ Законом от 25 сентября 1992 г. эта норма исключена из КЗоТ РСФСР.

1 См.: Карташкин В. А. Права человека в международном и внутригосудар­ственном праве. М., 1995. С. 124—125.

Глава IV. Конституционная защита прав и свобод

§ 2. Закон о Конституционном Суде РФ 1994 г.

правах человека и реализуя свое право законодательной инициативы, а также такие формы, как послания Верховному Совету о состоянии конституционной законности, представления компетентным органам власти, которые в обязательном порядке подлежали рассмотрению, Конституционный Суд оказывал большое влияние на изменение и со­вершенствование российского законодательства, на приведение его в соответствие с закрепленными на международном уровне стандарта­ми по правам человека. Конституционный Суд заложил основы для последующего закрепления международно-правовых принципов и норм о правах и свободах в новой Конституции РФ 1993 г. В ряде по­ложений Конституции РФ провозглашается приоритет общепризнан­ных принципов и норм международного права над внутригосударст­венным правом

Административное право Гражданское право Гражданское процессуальное право Исполнительное производство Уголовное право Уголовно-процессуальное право Исполнение наказаний Статус судей Прокуратура Трудовые Налог карта