Конституционный Верховный суд Высш.Арбитражный Междунар. суды 

АРБИТРАЖНЫЙ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС

введен в действие с 1 сентября 2002 г.,

Федеральным законом от 24 июля 2002 г. N 95-ФЗ

(с изменениями от 28 июля, 2 ноября 2004 г.)

 

 комментарий

 

Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный)(под ред. проф. В.В.Яркова) - М.: Издательство БЕК, 2003. Комментарий к статье 233

 Статья 233. Основания для отмены решения третейского суда

1. Согласно ч. 1 ст. 233 АПК основания для отмены решения третейского суда носят исчерпывающий характер и не подлежат расширительному толкованию. Вместе с тем согласно ч. 4 данной статьи решение международного коммерческого арбитража может быть отменено по основаниям, предусмотренным Законом о международном коммерческом арбитраже (ст. 36) и международными договорами Российской Федерации.
2. В ч. 2 перечислены основания для отмены решения третейского суда, бремя доказывания которых лежит на заинтересованной стороне. Указанные основания практически совпадают с предписаниями ст. 42 Федерального закона о третейских судах, содержащей также основания для отмены решения третейского суда, хотя имеются определенные терминологические различия. В этом случае, на наш взгляд, применению подлежат правила АПК, в определенных случаях в сочетании с нормами Федерального закона о третейских судах.
Кроме того, следует учитывать и следующее положение п. 3 ст. 19 Федерального закона о третейских судах. Правила третейского разбирательства, согласованные сторонами в соответствии с п. 1 и 2 ст. 19 Федерального закона о третейских судах, не могут противоречить обязательным положениям данного Федерального закона, не предоставляющим сторонам права договариваться по отдельным вопросам. В части, не согласованной сторонами, не определенной правилами постоянно действующего третейского суда и данным законом, правила третейского разбирательства определяются третейским судом.
Поэтому, исходя из такой императивно-диспозитивной природы правил третейского разбирательства, следует оценивать наличие оснований для отмены решения третейского суда. Если процедурная норма носит императивный характер, то в этом случае арбитражный суд должен исходить при оценке существа нарушения из Федерального закона о третейских судах. При диспозитивном регулировании во внимание принимаются правила (регламент, положение) постоянно действующего третейского суда и правила разбирательства, которые были определены третейским судом.
3. Согласно п. 1 ч. 2 данной статьи третейское соглашение недействительно по основаниям, предусмотренным федеральным законом. В п. 1 ст. 42 Федерального закона о третейских судах данное основание сформулировано следующим образом: сторона, подавшая заявление об отмене решения третейского суда, представляет доказательства того, что третейское соглашение является недействительным по основаниям, предусмотренным настоящим федеральным законом или иным федеральным законом.
Ранее (см. комментарий к ст. 4) отмечалась сложная правовая природа третейского соглашения, которое сочетает в себе процессуальные и гражданско-правовые характеристики. Как гражданско-правовой договор, третейское соглашение может быть признано недействительным по основаниям, установленным гражданским законодательством в § 2 гл. 9 ГК. При этом недействительность третейского соглашения может быть установлена как отдельным судебным решением по иску о признании его недействительным, так и установлена в производстве по оспариванию решения третейского суда.
Подобные дела - о признании арбитражными судами по иску одной из сторон третейского соглашения недействительным с целью исключения компетенции арбитража - появились в судебной практике.
В печати приводились примеры такой практики, когда суды признавали недействительными условия об арбитраже, содержащиеся в гражданско-правовом договоре (см.: Суханов Е.А. Об одном решении Третейского суда//Третейский суд. 2000. N 5. С. 45-50; Виноградова Е.А. О судебно-арбитражной практике рассмотрения исков о расторжении соглашений о передаче споров на рассмотрение третейских судов//Третейский суд. 2000. N 6. С. 12-15; см.: текст судебных актов арбитражных судов: Третейский суд. 2000. N 5. С. 51-55; N 6. С. 16-22).
Можно привести аналогичный пример из практики Арбитражного суда Свердловской области, когда суд рассмотрел такой иск, но отказал в его удовлетворении, ссылаясь на то, что арбитражная оговорка в договоре не содержится, а поэтому иск беспредметен.
Вряд ли можно оспаривать саму возможность подачи таких исков в суды с точки зрения процессуального права на обращение в суд. Однако при этом важно исходить из определенных критериев, которые бы позволяли отличить истинное заблуждение стороны, направленное на исключение подведомственности государственному суду, от стремления отказаться в одностороннем порядке от ранее достигнутого соглашения об арбитраже. На наш взгляд, следует учитывать сложную правовую природу арбитражного соглашения как одновременно имеющего как материальную, так и процессуальную природу, что не позволяет подходить к вопросам его расторжения как обычной гражданско-правовой сделке.
Кроме того, судебная защита может быть не только предварительной, но и последующей, поэтому заинтересованные лица вправе апеллировать к государственному суду как на этапе признания и исполнения, так и и на более ранних этапах (при обеспечении доказательств, при обеспечении исковых требований, для проверки компетенции третейского суда и т.д.). В случае признания третейского соглашения недействительным в отдельном судебном процессе заинтересованное лицо должно предоставить в арбитражный суд, рассматривающий дело об отмене решения третейского суда, копию такого решения с отметкой о вступлении его в законную силу, для применения правил п. 1 ч. 2 ст. 233 АПК.
В качестве примера недействительности третейского соглашения можно привести нарушение правила п. 3 ст. 5 Федерального закона о третейских судах, согласно которому третейское соглашение о разрешении спора по договору, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом (договор присоединения), действительно, если такое соглашение заключено после возникновения оснований для предъявления иска. Поэтому, если такое соглашение было заключено сразу путем включения в условия стандартного договора, например на предоставление услуг, то тогда такое третейское соглашение может быть признано недействительным.
В качестве другого возможного примера можно привести нарушение правил о добровольности заключения третейского соглашения. В этой связи изложим данный материал на примере арбитражного соглашения и оценкой действия известного договора в этой сфере. Общепризнанным является положение о добровольности заключения арбитражного соглашения сторонами, что основано на принципе автономии воли сторон. Вместе с тем в ряде случаев заключение арбитражного соглашения и подведомственность спора арбитражу основаны на обязательном для сторон нормативном акте. В частности, в этом плане большинство специалистов ссылаются на Конвенцию о разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества (Москва, 26 мая 1972 г.). Первоначальными ее участниками являлись Болгария, Венгрия, ГДР, Монголия, Польша, Румыния, СССР и Чехословакия.
Московская конвенция установила, что все споры между хозяйственными организациями, вытекающие из договорных и иных гражданско-правовых отношений, возникающих между ними в процессе экономического и научно-технического сотрудничества стран-участниц Конвенции, подлежат рассмотрению в арбитражном порядке с исключением подсудности таких споров государственным судам. При этом речь шла о рассмотрении споров в арбитражных судах при торговой палате в стране ответчика или по договоренности сторон в третьей стране-участнице Конвенции. В тех случаях, когда для рассмотрения отдельных категорий споров в странах-участницах Конвенции существовали специализированные арбитражные суды, рассмотрение таких споров по взаимному согласию сторон должно было осуществляться этими арбитражными судами.
Под отношениями, подпадающими под действие Московской конвенции, понимались как отношения по договорам купли-продажи товаров, о специализации и кооперировании производства, выполнении подрядных, строительных, монтажных, проектных, изыскательских, научно-исследовательских, проектно-конструкторских и экспериментальных работ, транспортно-экспедиционных и иных услуг, так и другие гражданско-правовые отношения, возникающие в процессе экономического и научно-технического сотрудничества стран-участниц Конвенции.
Вопрос о юридической силе Московской конвенции сложен. Ряд стран официально вышел из нее, в частности Польша, Венгрия, Чехия и ГДР (последняя вышла из Конвенции по другим известным причинам). Вместе с тем в отношении оставшихся в Конвенции стран вопрос о ее действии не бесспорен. В частности, приводились примеры отказа суда Румынии в исполнении решения арбитража, вынесенного на основании данной Конвенции, кроме того, для многих специалистов сомнительна оценка возможностей действия Московской конвенции (см., например: Арбитражный процесс/Под ред. В.В.Яркова. М., 1998. С. 437-438 (Автор главы - Е.В.Виноградова); Брунцева Е.В. Международный коммерческий арбитраж. СПб., 2001. С. 50,51; Ануфриева Л.П. Международное частное право. Том 3. М., 2001. С. 120, 121; Тынель А., Функ Я., Хвалей В. Курс международного торгового права. Минск, 2000. С. 628-631). Поэтому в настоящее время можно высказать только свое мнение о том, что при оценке юридической силы Московской конвенции следует исходить из времени ее принятия, тех социально-правовых и экономических реалий и современных подходов. Впрочем, эти подходы и не менялись - принцип автономии воли сторон отражен как в международном, так и российском законодательстве, в связи с чем представляется, что в любом случае спор между, например, хозяйственными обществами России и Монголии может быть передан на рассмотрение арбитража, в том числе при торгово-промышленной палате, на основании надлежащего арбитражного соглашения сторон. Иное толкование противоречит как природе арбитража, так и действующему законодательству, принятому за период после 1991 г. Аналогичный вывод сделан А.П.Беловым, который пишет о фактической неприменимости Московской конвенции и необходимости ее денонсации (см.: Белов А.П. Международное предпринимательское право. М., 2001. С. 240, 241).
Вместе с тем М.Г.Розенберг, анализируя практику МКАС по применению Московской конвенции, предлагает исходить из критерия - являлись ли государства, к которым принадлежали спорящие стороны, участникам Конвенции на день предъявления иска. В частности, он приводит практику, когда польской организацией иск был предъявлен в 1993 г., а для Польши Конвенция прекратила действие с 15 декабря 1994 г., поэтому иск был рассмотрен МКАС на основании Конвенции (см.: Розенберг М.Г. Практика Международного коммерческого арбитражного суда. Научно-практический комментарий. М., 1997. С. 208. См. также другие положительные примеры применения Московской конвенции в практике МКАС: Розенберг М.Г. Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1999-2000 г. М., 2002. С. 76-78, 242-244).
В ряде случаев возникает вопрос о компетенции третейского суда в связи с тем, что ответчик оспаривал сам факт заключения договора между сторонами в надлежащей форме. Таким образом, для того чтобы определить свою компетенцию, третейский суд в соответствии со ст. 160, 434 и другими статьями ГК исследовал вопрос о совершении договора в надлежащей форме и связанные с этим фактические обстоятельства.
По одному из дел из практики Третейского суда НАУФОР между истцом и ответчиком были заключены договоры, согласно которым истец обязался передать в собственность ответчику, а ответчик принять и оплатить ценные бумаги. Договоры заключались путем поочередного подписания их сторонами с использованием курьерской связи. Ввиду неоплаты ответчиком как покупателем ценных бумаг, истец предъявил в третейский суд иск о расторжении договора и взыскания с отказавшегося от исполнения обязательств ответчика неустойки.
Возражения ответчика свелись к тому, что указанные договоры не были подписаны собственноручно генеральным директором компании, а на них было проставлено факсимиле, использующееся внутри компании и в переписке, не касающейся заключения договоров. Таким образом, ответчик оспаривал сам факт заключения в надлежащей письменной форме договоров, в связи с чем данные документы не устанавливали для ответчика каких-либо гражданских прав и обязанностей. Вместе с тем подлинность печати на договоре ответчиком не оспаривалась. Соответственно, по мнению ответчика, не могли считаться заключенными и соглашения о третейском разбирательстве, поскольку эти договоры также содержат оттиск каучукового штампа (факсимиле) вместо подписи руководителя.
Арбитраж пришел к выводу о том, что содержащие третейские оговорки договоры не могут считаться заключенными в соответствующей требованиям действующего законодательства письменной форме, поскольку документы, в которые включены третейские оговорки, не считаются подписанными ответчиком, использовавшим факсимиле рукописной подписи генерального директора.
Арбитраж исходил из того, что согласно п. 2 ст. 434 ГК договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору. При этом в соответствии с п. 2 ст. 160 ГК использование при совершении сделок факсимильного воспроизведения подписи с помощью средств механического или иного копирования, иного аналога собственноручной подписи допускается в случаях и в порядке, предусмотренных законом, иными правовыми актами или соглашением сторон.
Однако между истцом и ответчиком не было специального соглашения об использовании факсимильного воспроизведения подписи, не устанавливались такие правила для сторон законом и иными правовыми актами. Поэтому арбитраж пришел к выводу, что в отсутствие между сторонами заключенного в письменной форме соглашения о рассмотрении споров в третейском суде арбитраж не обладает компетенцией рассматривать спор по данному иску (см.: Ярков В.В. Обзор практики Третейских судов ПАУФОР и НАУФОР//Юридическая практика. Информационный бюллетень Центра права специального юридического факультета СПбГУ. 1999. N 3 (18). С. 91-92).
4. Согласно п. 2 ч. 2 данной статьи решение третейского суда может быть отменено в том случае, если сторона не была должным образом уведомлена об избрании (назначении) третейских судей или о третейском разбирательстве, в том числе о времени и месте заседания третейского суда, либо по другим уважительным причинам не могла представить третейскому суду свои объяснения. В п. 1 ст. 42 Федерального закона о третейских судах данное основание сформулировано следующим образом - сторона, против которой принято решение третейского суда, не была должным образом уведомлена об избрании (назначении) третейских судей или о времени и месте заседания третейского суда либо по другим причинам не могла представить третейскому суду свои объяснения.
Здесь речь идет о нарушении самых различных процедурно-процессуальных норм в деятельности третейского суда. Например, согласно ст. 4 Федерального закона о третейских судах документы и иные материалы направляются сторонам в согласованном ими порядке и по указанным ими адресам. Если стороны не согласовали иной порядок, то документы и иные материалы направляются по последнему известному месту нахождения организации, являющейся стороной третейского разбирательства, или месту жительства гражданина-предпринимателя либо гражданина, являющегося стороной третейского разбирательства, заказным письмом с уведомлением о вручении или иным способом, предусматривающим фиксацию доставки указанных документов и материалов. Документы и иные материалы считаются полученными в день их доставки, хотя бы адресат по этому адресу не находится или не проживает.
Поэтому при отказе ответчика, надлежаще извещенного о времени и месте заседания третейского суда, от участия в рассмотрении дела третейский суд вправе рассмотреть дело. В данном случае вряд ли можно говорить о наличии оснований для отмены решения по этому основанию (см. практику третейских судов по этому вопросу: Суханов Е.А. Разрешение споров третейскими судами (материалы практики). М., 1998. С. 22; Ярков В.В. Обзор практики Третейских судов ПАУФОР и НАУФОР//Юридическая практика. Информационный бюллетень Центра права специального юридического факультета СПбГУ. 1999. N 3 (18). С. 101-105).
5. Согласно п. 3 ч. 2 данной статьи решение может быть отменено в том случае, если решение третейского суда вынесено по спору, не предусмотренному третейским соглашением или не подпадающему под его условия, либо содержит постановления по вопросам, выходящим за пределы третейского соглашения. Если постановления по вопросам, охватываемым третейским соглашением, могут быть отделены от тех, которые не охватываются таким соглашением, арбитражный суд может отменить только ту часть решения третейского суда, которая содержит постановления по вопросам, не охватываемым соглашением о передаче спора на рассмотрение третейского суда.
В п. 1 ст. 42 Федерального закона о третейских судах данное основание сформулировано следующим образом - решение третейского суда вынесено по спору, не предусмотренному третейским соглашением или не подпадающему под его условия, либо содержит постановления по вопросам, выходящим за пределы третейского соглашения. Если постановления третейского суда по вопросам, которые охватываются третейским соглашением, могут быть отделены от постановлений по вопросам, которые не охватываются таким соглашением, то может быть отменена только та часть решения третейского суда, которая содержит постановления по вопросам, не охватываемым третейским соглашением.
В данном случае речь идет не о недействительности третейского соглашения, а о том, что третейский суд вышел за его пределы и разрешил вопросы, которые не охватываются соглашением. Например, соглашение охватывало разрешение споров о порядке изменения условий договора, а третейский суд вынес решение о расторжении договора. При этом в части, охватываемой третейским соглашением, решение третейского суда является действительным, а в остальной подлежит отмене. Например, третейский суд разрешил спор как о взыскании убытков, так и расторжении договора, в то время как третейское соглашение охватывало только рассмотрение споров о взыскании убытков.
6. Согласно п. 4 ч. 2 данной статьи решение может быть отменено в том случае, если состав третейского суда или процедура третейского разбирательства не соответствовали соглашению сторон или федеральному закону. В п. 1 ст. 42 Федерального закона о третейских судах данное основание сформулировано следующим образом - состав третейского суда или третейское разбирательство не соответствовали положениям ст. 8, 10, 11 или 19 данного Закона.
Так, в ст. 8 Федерального закона о третейских судах речь идет о требованиях, предъявляемых к третейскому судье, в ст. 10 - о порядке формирования состава третейского суда, в ст. 11 - основаниях отвода третейского судьи, а в ст. 19 - определении правил третейского разбирательства. Например, согласно ст. 10 Федерального закона о третейских судах установлен определенный порядок формирования состава третейского суда, который применяется, например, применительно к постоянно действующим третейским судам в том случае, если иное не установлено правилами такого третейского суда. Поэтому арбитражный суд, оценивая утверждения одной из сторон о нарушении порядка формирования состава третейского суда, должен изучить правила третейского суда в соотношении с Федеральным законом о третейских судах.
7. В ч. 3 ст. 233 АПК речь идет об основаниях к отмене решения третейского суда, применяемых как в случае их доказанности должником, так и установления арбитражным судом по собственной инициативе.
В п. 1 ч. 3 комментируемой статьи речь идет о том, что спор не может быть предметом третейского разбирательства в соответствии с федеральным законом. Предмет третейского разбирательства определяется в федеральном законе двумя способами - позитивным и негативным. Позитивным способом подведомственность дел третейскому суду определена в ч. 6 ст. 4 АПК, п. 2 ст. 1 Федерального закона о третейских судах, ст. 1 Закона РФ о международном коммерческом арбитраже, где определяется предмет третейского разбирательства - любой спор из гражданских правоотношений. Негативный способ закрепления заключается в том, что относительно одних категорий споров прямо говорится, что они не могут быть предметом рассмотрения третейскими судами. Например, согласно п. 3 ст. 30 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" дело о банкротстве не может быть передано на рассмотрение третейского суда. Другие категории дел не могут рассматриваться третейскими судами исходя из анализа содержания соответствующих категорий споров, в частности дела из публично-правовых отношений.
В п. 2 ч. 3 речь идет об отмене решения третейского суда в случае, если оно нарушает основополагающие принципы российского права. Это достаточно оценочная категория, во многом созвучная категории публичного порядка (см. комментарий к ст. 244). Поскольку нет какого-либо (да его и не может быть) нормативного определения основополагающих принципов российского права, то оценка содержания данной категории достаточно эластична. Судебная практика по данному вопросу еще будет складываться.
На наш взгляд, во-первых, под основополагающими принципами понимаются таковые принципы именно российского права в целом, а не его отдельных отраслей. Во-вторых, такие принципы, которые сформулированы в гл. 1 и 2 Конституции России, где закреплены основы конституционного строя нашего государства и права и свободы человека и гражданина. В-третьих, к числу основополагающих принципов российского права относятся и те принципы, которые зафиксированы в обязательных для России международно-правовых документах, например Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. В-четвертых, решение должно нарушать основополагающие принципы, т.е. приводить к результатам, несовместимым с действующим правопорядком. Таким образом, арбитражный суд должен установить факт нарушения этих принципов, который может привести в случае оставления решения третейского суда в силе к негативным результатам. В-пятых, принципы могут формулироваться как только в Конституции РФ, так и одновременно в нормах федерального законодательства. Поэтому в обоснование нарушения основополагающих принципов можно ссылаться не только на Конституцию России, но и наряду с ней и на отраслевое законодательство. Однако не будет нарушением основополагающих принципов российского права нарушение частных правил, закрепленных в отдельных федеральных законах.
Какие основополагающие принципы российского права можно выделить? Очевидно, что здесь исходной основой может быть помимо Конституции РФ также и практика Конституционного Суда РФ, который уполномочен на толкование Конституции РФ. В доктрине есть различное понимание основополагающих принципов. Можно согласиться с мнением профессора В.И.Леушина, выделившего принципы демократизма, федерализма, уважения прав и свобод человека, непосредственное действие общепризнанных принципов и норм международного права, верховенство Конституции РФ, законов, равноправие, равенство всех форм собственности, правосудие (см.: Теория государства и права: Учебник для вузов. 2-е изд./Под ред. В.М.Корельского и В.Д.Перевалова. М., 2000. С. 244 и др.). Судебная практика, можно надеяться, будет способствовать конкретизации данной категории.
8. Согласно ч. 4 ст. 233 АПК решение международного коммерческого арбитража может быть отменено по основаниям, предусмотренным международным договором Российской Федерации и Законом о международном коммерческом арбитраже. Основания для отмены решения международного коммерческого арбитража предусмотрены в ст. 34 Закона о международном коммерческом арбитраже. Однако они не полностью тождественны основаниям комментируемой статьи, в частности вместо категории "основополагающие принципы российского права" в п. 2 Закона о международном коммерческом арбитраже используется категория "публичный порядок Российской Федерации".

ст. 233 АПК РФ