2. Изнасилование несовершеннолетней влечет уголовную ответственность по ч. 3 ст. 117 УК РСФСР (п. "д" ч. 2 ст. 131 УК РФ) лишь тогда, когда виновный заведомо знал или сознательно допускал, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней

 

(Извлечение)

 

Сызранским районным судом Самарской области 19 апреля 1996 г. Гуров осужден по ч. 3 ст. 117 УК РСФСР.

Гуров 11 декабря 1994 г., около 5 часов утра, в состоянии алкогольного опьянения с целью изнасилования с применением физической силы повел несовершеннолетнюю Т. к помещению ветлечебницы. Т. стала звать на помощь, вырвалась и побежала, но Гуров догнал ее и ударил по лицу. Затем, держа за руку, завел ее в помещение ветлечебницы, где, угрожая и не реагируя на ее просьбы отпустить, снял с нее одежду и совершил насильственный половой акт в извращенной форме, а затем пытался совершить половой акт в обычной форме, но у него это не получилось по не зависящим от его воли обстоятельствам. Во время оказания сопротивления Гурову Т. попятилась и обожглась об обогреватель, в результате чего получила легкие телесные повреждения без кратковременного расстройства здоровья.

Судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда приговор оставила без изменения.

Прокурор Самарской области поставил вопрос о переквалификации действий осужденного с ч. 3 ст. 117 на ч. 1 ст. 117 УК РСФСР.

Президиум Самарского областного суда 10 октября 1996 г. удовлетворил протест прокурора и изменил приговор, указав следующее.

Районный суд обоснованно пришел к выводу о виновности Гурова в изнасиловании Т. Однако квалификацию содеянного Гуровым по признаку изнасилования заведомо несовершеннолетней нельзя признать правильной.

По смыслу закона, для признания установленным этого квалифицирующего признака преступления необходимо, чтобы виновный заведомо знал или допускал, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней.

Однако в деле отсутствуют такие данные. Гуров, отрицая свою вину в изнасиловании Т., показал, что познакомился с ней поздно вечером на дискотеке, о ее возрасте не знал, она ему об этом не говорила.

По словам свидетеля Мещерякова, знакомого с Т. около трех лет, он не знал о ее несовершеннолетнем возрасте, считал, что ей уже 18,5 лет. Как показала свидетель Шубина, на дискотеке и в машине (в которой находились она, потерпевшая, Гуров и Мещеряков) разговора о возрасте не было, Гуров не знал, сколько ей и Т. лет. Показания потерпевшей на предварительном следствии в этой части противоречивы.

В протоколе допроса Т. от 12 декабря 1994 г. есть дополнение, написанное ее рукой о том, что она говорила Гурову о своем несовершеннолетнем возрасте. Однако эта запись отличалась от предыдущей по цвету пасты шариковой ручки.

Как видно из материалов дела, на момент совершения преступления Т. было полных 17 лет и 4 месяца. Согласно заключению судебно-медицинского эксперта, ее рост 166 см, половой зрелости Т. достигла, что подтверждено ее антропометрическими данными и сведениями о физиологическом развитии.

Обстоятельства знакомства Гурова с потерпевшей, данные о ее физическом развитии и другие доказательства дают основание прийти к выводу о том, что Гуров заблуждался в оценке возраста потерпевшей, и поэтому президиум Самарского областного суда переквалифицировал действия Гурова с ч. 3 на ч. 1 ст. 117 УК РСФСР.

В соответствии с новым УК РФ действия Гурова подлежат квалификации по п. "д" ч. 2 ст. 131.

 

 

________________