НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

(Продолжение. Начало см. в N 8 Бюллетеня.)

Применение норм гражданского права

14. В соответствии с заключенными фирмой "Наим Анвар Ко.Лтд" (Кабул, Афганистан) и Всесоюзным хозрасчетным внешнеторговым объединением "Востокинторг", которое впоследствии реорганизовано в акционерное общество открытого типа "Внешинторг" (АО "Внешинторг", Москва), контрактами от 16 декабря 1991 г. и дополнительными соглашениями к ним афганская фирма поставила товар (куртки) на сумму 19 313 060 клиринговых долларов.

В марте 1993 г. АО "Внешинторг" перевело названную сумму через Внешэкономбанк в "Да Афганистан Банк", однако по истечении года, 6 апреля 1994 г. эта сумма банком, обслуживающим инофирму, "Да Афганистан Банк" была возвращена во Внешэкономбанк.

14 апреля 1994 г. инофирмой заявлена претензия, в которой АО "Внешинторг" предлагалось выплатить сумму долга за поставленный, но не оплаченный товар в СКВ, а именно 3 138 373,52 доллара США.

В связи с отклонением АО "Внешинторг" этой претензии фирма "Наим Анвар Ко.Лтд" обратилась в Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации с иском о взыскании упомянутой суммы долга, пять процентов годовых с этой суммы с 6 апреля 1994 г. по день уплаты, а также расходов, связанных с ведением дела и уплатой арбитражного сбора.

22 мая 1994 г. Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации в пользу фирмы "Наим Анвар Ко.Лтд" взыскал с АО "Внешинторг" 1 745 145,60 доллара США основного долга, 54 580,40 доллара США в качестве процентов годовых с 14 апреля 1994 г. по 31 декабря 1994 г. и другие расходы.

Московский городской суд 16 февраля 1996 г. в удовлетворении ходатайства АО "Внешинторг" об отмене этого решения отказал.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 21 июня 1996 г. протест заместителя Генерального прокурора РФ об отмене определения судебной коллегии Московского городского суда оставила без удовлетворения.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных постановлений и решения Международного коммерческого арбитражного суда и направлении дела на новое рассмотрение в тот же арбитражный суд.

Президиум Верховного Суда РФ протест оставил без удовлетворения по следующим основаниям.

Как видно из содержания ст. 34 Закона Российской Федерации от 7 июля 1993 г. "О международном коммерческом арбитраже", основаниями к оспариванию в суде общей юрисдикции арбитражного решения являются нарушения процессуального порядка возбуждения и проведения коммерческого арбитража, а также противоречие арбитражного решения публичному порядку Российской Федерации.

По мнению прокурора, решение Международного коммерческого арбитражного суда от 22 мая 1994 г. противоречит публичному порядку Российской Федерации, под которым подразумевается соблюдение основных принципов международного права, в том числе принципа соблюдения договоров. В данном случае, по утверждению прокурора, имел место односторонний отказ от исполнения обязательства в той форме, в которой заключено соглашение, однако арбитражный суд не учел это обстоятельство.

Сославшись на положение Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров, а также положения двусторонних советско-афганских межправительственных соглашений, касающихся осуществления расчетов между двумя странами, Международный коммерческий арбитражный суд названные акты во внимание не принял и удовлетворил иск по мотивам, не основанным на законе, в частности, учел отказ "Да Афганистан Банк" принимать клиринговые доллары, а также фактическую невозможность в момент рассмотрения спора расчетов в клиринговых долларах, хотя данный факт не подтвержден материалами дела.

Таким образом, в протесте оспаривалась законность и обоснованность арбитражного решения от 22 мая 1994 г., правильность применения Международным коммерческим арбитражным судом норм материального права и допущенные этим судом нарушения процессуального характера и то, что выводы арбитражного суда не подтверждены доказательствами.

Между тем названные мотивы не могут служить основанием к оспариванию в суде общей юрисдикции арбитражного решения. Перечень оснований такого оспаривания, установленный в ст. 34 Закона Российской Федерации "О международном коммерческом арбитраже", - исчерпывающий и не подлежит расширительному толкованию.

Кроме того, нет оснований полагать, что принятое арбитражным судом решение противоречит публичному порядку Российской Федерации.

Доводы об этом в протесте основаны на утверждении о несовместимости с законодательством Российской Федерации предложенного арбитражным судом способа расчетов между сторонами по названным контрактам.

Возложение же на ответчика как стороны внешнеэкономической сделки уплаты долга в свободно конвертируемой валюте не противоречит валютному законодательству Российской Федерации. В письме Центрального банка Российской Федерации от 1 сентября 1992 г. N 10-2/1268 и Государственного таможенного комитета Российской Федерации от 9 сентября 1992 г. N 01-13/5109 указывается, что в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 12 июня 1992 г. N 621 "О платежно-расчетных отношениях во внешнеэкономических связях Российской Федерации и 1992 году" платежно-расчетные отношения Российской Федерации с зарубежными странами в 1992 году осуществляются по текущим мировым ценам в свободно конвертируемой валюте, если иное не предусмотрено межправительственными соглашениями Российской Федерации.

Данных о том, что между Российской Федерацией и Исламским Государством Афганистан действует соглашение о клиринговых расчетах, суду не представлено.

По этим основаниям судебные постановления признаны правильными и оставлены Президиумом Верховного Суда РФ без изменения.

15. В марте 1992 г. М. передал свой поврежденный в аварии автомобиль ЗАЗ-966 для ремонта работникам АООТ "Горизонт" Б. и П., которые с помощью автокрана и грузовой автомашины, принадлежавших этому АООТ, доставили автомобиль М. на территорию упомянутого предприятия, получив от М. аванс в размере 50 процентов от стоимости работ по ремонту автомобиля в сумме 2500 рублей.

На участке по ремонту автотранспорта АООТ "Горизонт" автомобиль М. был разобран, но в ходе ремонтных работ выяснилось, что необходима замена кузова, которого у подрядчика не оказалось.

В связи с тем, что ремонт автомобиля не произведен, уплаченный аванс не возвращен, в декабре 1995 г. М. обратился в суд с исковым требованием к АООТ "Горизонт" обязать его в течение 30 дней отремонтировать автомобиль и выплатить ему в счет компенсации морального вреда 10 млн. рублей на основании Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. "О защите прав потребителей" (с изменениями и дополнениями).

В ходе судебного разбирательства истец изменил свои требования и просил взыскать с ответчика стоимость автомобиля ЗАЗ-966 по состоянию на 1996 год в сумме 12 281 220 рублей, а также компенсировать причиненный ему моральный вред.

Решением Бабушкинского межмуниципального суда Северо-Восточного административного округа г. Москвы от 31 января 1997 г. (оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Московского городского суда) ответчик был обязан возвратить истцу автомобиль в том состоянии, в котором он был принят от М. в 1992 году; с учетом вины истца в нарушении порядка заключения и формы сделки с ответчиком суд взыскал с ответчика в пользу истца 1/2 часть внесенного М. в 1992 году аванса за ремонт автомобиля; остальные исковые требования оставил без удовлетворения.

Президиум Московского городского суда по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ отменил судебные постановления, указав следующее.

Как видно из материалов дела, автомобиль М. был доставлен для ремонта на территорию АООТ "Горизонт" работниками этого предприятия с использованием технических средств и транспорта предприятия; истец внес аванс в счет предоплаты ремонта автомобиля, после чего силами работников АООТ "Горизонт" в производственных помещениях предприятия и с ведома его руководства были выполнены некоторые ремонтные работы, оказавшиеся, по утверждению ответчика, безрезультатными из-за необходимости замены всего кузова автомобиля и отказа самого истца предоставить новый кузов для продолжения ремонта.

При этих обстоятельствах дела суд пришел к правильному выводу о том, что договор подряда на выполнение ремонтных работ заключен между М. и ответчиком АООТ "Горизонт", а не с частными лицами - работниками данного предприятия Б. и П.

Вместе с тем выводы суда о наличии вины самого истца в длительном неисполнении ответчиком взятых на себя обязательств по ремонту автомобиля М. материалами дела не подтверждены и не могут быть признаны обоснованными.

Суд при рассмотрении дела установил, что АООТ "Горизонт" - закрытое предприятие со строгой пропускной системой, попасть на территорию предприятия без соответствующего разрешения его руководства М. не мог.

Как пояснил истец, на его многочисленные обращения к руководству АООТ "Горизонт" по поводу окончания ремонта автомобиля длительное время никакого ответа получить не удавалось вплоть до апреля 1995 г. Это подтверждается имеющимися в деле письмами М. на имя генерального директора АООТ "Горизонт" и ответом директора на эти письма от 12 апреля 1995 г., в котором тот объяснил истцу, почему через три года после доставки автомобиля на территорию предприятия ремонт не произведен, и предложил истцу забрать автомобиль в том же состоянии, что и до начала ремонтных работ, причем без возврата полученного от истца аванса.

При отсутствии в деле доказательств того, что подрядчик в соответствии с п. 3 ст. 358 ГК РСФСР (действовавшего на момент возникновения между сторонами договорных отношений) своевременно предупредил заказчика о невозможности выполнить взятые на себя обязательства по ремонту автомобиля и после такого предупреждения в соответствии со ст. 359 ГК РСФСР отказался от договора и принял меры по возмещению убытков, связанных с ремонтом и хранением на территории предприятия автомобиля М., законных оснований для возложения на истца ответственности за неисполнение АООТ "Горизонт" обязательства по ремонту автомобиля не имелось.

Кроме того, не может быть признана правильной ссылка суда на то, что несоблюдение письменной формы сделки может служить основанием для снижения при возврате суммы аванса, переданного ответчику истцом до начала ремонтных работ.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 44 ГК РСФСР сделка между юридическим лицом и гражданином должна совершаться в письменной форме. Вместе с тем при отсутствии перечисленных в законе оснований для признания такой сделки недействительной несоблюдение требований, предъявляемых к форме сделки, не может служить основанием к снижению размера ответственности сторон за неисполнение взятых на себя по договору обязательств. В связи с этим возложение на М. части ответственности за то, что его договор с ответчиком не заключен в письменной форме, незаконно, тем более что вина М. в несоблюдении письменной формы сделки судом не установлена.

В соответствии со ст. 34 ГПК РСФСР основание и предмет иска истец вправе определять по своему усмотрению. Суд не наделен правом без согласия истца изменять основание и предмет заявленных исковых требований. При рассмотрении данного дела эта норма процессуального права судом нарушена, поскольку вместо вынесения решения по существу заявленных истцом требований о компенсации остаточной стоимости автомобиля, пришедшего по вине ответчика в негодное для использования по назначению состояние, и о возмещении морального вреда, основанных на Законе Российской Федерации "О защите прав потребителей", суд вынес решение о возврате истцу разобранного автомобиля и о частичной компенсации внесенного М. при заключении договора аванса. При этом суд не проверил доводов истца о том, что автомобиль не только разобран, разукомплектован но и в результате ненадлежащих условий хранения по вине ответчика приведен в негодность. Кроме того, в решении отсутствует ссылка на конкретную норму материального права, на основании которой суд вынес решение о возврате М. поврежденного автомобиля и отказал в удовлетворении требований истца о возмещении убытков, понесенных им в результате неисполнения ответчиком взятых на себя обязательств.

В силу п. 5 постановления Верховного Совета Российской Федерации "О введении в действие Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей" этот Закон применяется к правоотношениям, возникшим после введения его в действие (7 апреля 1992 г.). По правоотношениям, возникшим до введения Закона в действие, он применяется только к тем правам и обязанностям, которые возникают после введения его в действие.

Договорные отношения между сторонами возникли в марте 1992 г., до введения в действие Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей", но право истца требовать от ответчика своевременного и надлежащего исполнения его договорных обязательств и обязанность АООТ "Горизонт" возвратить М. отремонтированный автомобиль или потребовать расторжения договора из-за невозможности окончания работ возникли после того, как этот Закон был введен в действие. Обязательственные правоотношения между сторонами являются длящимися; их прекращение связано с моментом вынесения судебного решения по существу спора, в связи с чем довод суда о том, что Закон Российской Федерации "О защите прав потребителей" к правоотношениям сторон по данному делу неприменим, признан ошибочным.

 

Жилищные споры

 

16. В судебной практике возникают споры о полномочиях организаций - собственников жилых помещений и организаций, владеющих жильем на праве оперативного управления, по распределению жилья между работниками этих организаций. Президиум Верховного Суда РФ высказал мнение о том, что такая организация вправе самостоятельно определять, каким категориям работников и на каких основаниях должны предоставляться жилые помещения.

Ряд сотрудников Красноярского государственного аграрного университета обратился в суд с жалобой на действия администрации и профсоюзного комитета Красноярского государственного аграрного университета по распределению жилых помещений в доме по ул. Словцова в г. Красноярске, признании недействительным приказа ректора университета от 27 июля 1995 г. о распределении жилья, а также о понуждении предоставить им жилые помещения в аренду в соответствии с очередностью и жилищными нормами. Кроме того, заявители просили компенсировать моральный вред, причиненный неправомерными действиями.

Заявители сослались на то, что при распределении квартир в выстроенном доме администрация и профсоюзный комитет не соблюдали очередность на получение жилья, не учитывали право на льготное обеспечение жилым помещением, поэтому оказались нарушенными их права, причинен моральный вред.

Решением Центрального районного народного суда г. Красноярска (оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Красноярского краевого суда) в удовлетворении требований отказано.

Президиум Красноярского краевого суда протест прокурора Красноярского края оставил без удовлетворения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отклонила протест заместителя Генерального прокурора РФ.

Президиум Верховного Суда РФ оставил без удовлетворения протест заместителя Генерального прокурора РФ об отмене всех судебных постановлений как вынесенных с нарушением норм материального и процессуального права, а судебные постановления - без изменения, указав следующее.

Красноярский государственный аграрный университет на законном основании получил в оперативное управление законченный строительством жилой дом по ул. Словцова. Распределение жилых помещений в доме производилось в следующих пропорциях: 10 процентов квартир передано в фонд социального использования, 75 процентов - для сдачи в аренду и 15 процентов - для продажи.

Судебные инстанции не согласились с доводами заявителей о том, что администрация и профсоюзный комитет аграрного университета при распределении квартир по договорам аренды были обязаны придерживаться очередности, так же как и при предоставлении квартир по договорам найма.

Согласно нормам Жилищного кодекса РСФСР распределение жилой площади в порядке очередности производится только по договорам жилищного (социального) найма.

Как видно из материалов дела, находящееся на балансе Красноярского аграрного университета государственное имущество, включая жилой дом по ул. Словцова, является федеральной собственностью и закреплено за университетом на праве оперативного управления в соответствии с договором от 7 декабря 1995 г. между ним и Красноярским краевым комитетом по управлению государственным имуществом (с правами и полномочиями территориального агентства Государственного комитета Российской Федерации по управлению государственным имуществом).

В силу п. 1 ст. 296 ГК РФ право оперативного управления учреждение (к каковому относится Красноярский аграрный университет) реализует в отношении закрепленного за ним имущества путем владения, пользования и распоряжения в пределах, установленных законом, в соответствии с целями своей деятельности, заданиями собственника и назначением имущества.

Исходя из требований закона, стороны по договору от 7 декабря 1995 г. предусмотрели право университета владеть, по своему усмотрению пользоваться и распоряжаться закрепленным за ним имуществом по назначению для осуществления всех видов деятельности в порядке, определенном уставом учреждения, упомянутым договором и действующим законодательством Российской Федерации. Право учреждения на сдачу и аренду недвижимого имущества предусматривалось договором.

Таким образом, суд первой инстанции при разрешении спора обоснованно исходил из того, что Красноярский государственный аграрный университет вправе распоряжаться закрепленным за ним жилищным фондом путем распределения жилых помещений в доме по ул. Словцова на условиях договора найма, договора аренды и продажи жилья.

Довод же прокурора со ссылкой на ст. 298 ГК РФ о том, что это невозможно даже с согласия собственника имущества, ошибочен, не вытекает из требований законодательства и социального назначения жилищного фонда.

Необоснован также довод прокурора о неправомерности устанавливать порядок предоставления жилой площади по договору аренды самостоятельно учреждением.

В соответствии со ст. 3 Закона Российской Федерации от 24 декабря 1992 г. "Об основах федеральной жилищной политики" (с изменениями и дополнениями) органы государственной власти и управления, органы местного самоуправления обеспечивают порядок учета жилищного фонда, распределения и предоставления гражданам жилых помещений по договорам найма, аренды, а также их продажи гражданам в государственном, муниципальном и общественном жилищных фондах.

Однако степень такого обеспечения различна. Только предоставление жилых помещений по договору найма производится нуждающимся в улучшении жилищных условий в порядке и на условиях, определенных органами государственной власти и управления в соответствии с существующей очередью на улучшение жилищных условий (ст. 13 названного Закона).

При регламентации аренды жилого помещения законодатель в ст. 17 данного Закона не указал на необходимость соблюдения очередности, установив, что порядок, сроки и условия аренды определяются договором между арендатором и собственником либо уполномоченным собственником лицом (органом). Согласно упомянутой статье Закона доли государственного и муниципального жилищного фонда, предоставляемого по договору аренды, определяются Правительством Российской Федерации и правительствами республик в составе Российской Федерации, органами государственного управления, краев, областей и т. д.

Администрация Красноярского края во исполнение данного предписания приняла 3 марта 1994 г. постановление N 117-п, предусмотрев в нем право руководителей государственных предприятий и учреждений до 30 процентов вводимого жилья продавать гражданам, не менее 60 процентов жилья предоставлять для заселения по договору аренды, в том числе с правом выкупа жилого помещения, и обязав не менее 10 процентов жилья передавать в фонд социального использования для предоставления его нуждающимся гражданам по договору найма в пределах социальной нормы.

Эти пропорции были соблюдены при распределении жилых помещений в доме по ул. Словцова: 10 процентов квартир передано в фонд социального использования, 75 процентов - для распределения по договорам аренды и 15 процентов - для продажи. Довод о том, что указанное соотношение долей не действовало ко времени распределения жилой площади в 1995 году, необоснован. Данных об ином соотношении долей администрацией края представлено не было, в протесте такие данные не приводились. Как установил суд первой инстанции, жилые помещения, переданные в фонд социального использования, распределялись в соответствии с жилищным законодательством в порядке очередности.

Что же касается распределения жилых помещений на условиях аренды, то в этой части районный суд правильно сослался в решении на отсутствие в нормативных актах указаний на обязанность предоставления квартир в аренду с учетом очередности нуждающихся. При ином подходе условия предоставления жилья в аренду были бы идентичны условиям и порядку предоставления жилых помещений по договору найма, что не соответствует действующему законодательству. При заключении договоров аренды администрация предприятия, учреждения свободна как в выборе лиц, с которыми такие договоры заключаются, так и в выборе условий этих договоров.

В этой связи Президиум признал необоснованным довод прокурора о произвольном предоставлении жилых помещений в аренду. Из материалов дела видно, что администрация университета при заключении договоров аренды с сотрудниками исходила из рекомендаций руководства и общественности подразделений, в которых они работали, из деловых качеств и нуждаемости в улучшении жилищных условий независимо от порядкового номера в списке нуждающихся. Эти же обстоятельства учитывались и при отказе в заключении договоров аренды с заявителями.

Таким образом, суд первой инстанции принял правильное решение об отказе заявителям в удовлетворении их требований.

17. В случаях привлечения для завершения затянувшегося строительства кооперативных домов дополнительных средств пайщиков (в отличие от ранее действовавшего бюджетного финансирования строительства) требования граждан о предоставлении квартир на условиях, определенных при принятии организационного решения о создании ЖСК, удовлетворены быть не могут.

Попова, Алексеева и др. обратились в суд с иском к ЖСК "Прогресс-7" о признании недействительным решения общего собрания членов кооператива от 16 февраля 1996 г. об исключении их из членов ЖСК, просили восстановить в членах кооператива, признать недействительным предварительное распределение квартир. Кроме того, они, а также ряд других членов ЖСК предъявили иски к ЖСК "Прогресс-7" о передаче им в собственность жилых помещений из расчета 30 процентов себестоимости квартир и взыскании излишне выплаченных сумм. При этом они ссылались на то, что в мае 1984 г. вступили в члены ЖСК с условием получения квартир в доме кооператива соответственно размерам внесенных ими паевых взносов. По их мнению, согласно постановлению Правительства Российской Федерации от 6 марта 1992 г. N 140 "О государственной поддержке кооперативного жилищного строительства" они должны уплатить лишь 30 процентов себестоимости своих квартир, однако внесли уже больше. Тем не менее правление ЖСК, ссылаясь на решения общего собрания, потребовало внесения в качестве паевых взносов дополнительных сумм по тем мотивам, что бюджетные деньги своевременно не поступают и кооператив несет большие убытки из-за уплаты штрафных санкций генеральному подрядчику. Решением общего собрания членов ЖСК от 16 февраля 1996 г. Попова, Алексеева и др. исключены из кооператива за отказ платить дополнительные паевые взносы, предварительное распределение квартир произведено без их участия.

Решением Калининградского городского суда Московской области (оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Московского областного суда) в иске о взыскании с ЖСК сумм, уплаченных сверх 30 процентов себестоимости квартир, отказано, в остальной части требования удовлетворены, на кооператив возложена обязанность передать в собственность истцов соответствующие квартиры.

Президиум Московского областного суда оставил без удовлетворения протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ об отмене решения и кассационного определения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ удовлетворила аналогичный протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ, указав следующее.

Удовлетворяя требования истцов, суд исходил из того, что они добросовестно и в полном объеме выполнили свои обязательства по внесению паевых взносов, в связи с чем в соответствии с требованиями п. 4 ст. 218 ГК РФ вправе претендовать на передачу в собственность квартир, которые ЖСК обязан им предоставить в пользование после окончания строительства дома.

Однако эти выводы ошибочны, поскольку в нарушение требований ст.ст. 14, 50, 56 ГПК РСФСР суд оставил без внимания и надлежащей оценки объяснения ответчика и другие представленные кооперативом доказательства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела.

Как следует из объяснений представителя ЖСК и предъявленных им документов, отвод земельного участка для строительства дома кооператива был произведен по решению исполнительного комитета Калининградского городского Совета народных депутатов от 26 октября 1984 г., но в план строительства дом ЖСК включен по решению исполнительного комитета Московского областного Совета народных депутатов лишь на IV квартал 1991 г. и в июне 1991 г. с отделом капитального строительства Мособлисполкома заключен договор подряда на строительство дома.

В связи с либерализацией цен с 1 января 1992 г. и прекращением действия ранее существовавшей схемы финансирования строительства объектов ЖСК этот договор подряда не исполнен и строительство дома не началось.

22 октября 1993 г. ЖСК заключил с "МЖК-Строй" договор о совместной деятельности, а затем 25 января 1995 г. договор подряда на строительство дома, который был построен и принят в эксплуатацию 29 ноября 1995 г.

На протяжении всего строительства в ЖСК регулярно проводились собрания членов кооператива по вопросам финансирования строительства и определялись суммы ежемесячных паевых платежей с учетом реальных расходов.

Помимо счетов за строительство дома кооператив в соответствии с п. 5 договора о совместной деятельности от 22 октября 1993 г. оплачивал пени ввиду просрочки платежей за строительство.

Упомянутым договором было предусмотрено, что если размер денежных средств, перечисленных кооперативом, по какому-либо этапу окажется меньше фактической себестоимости всех квартир, переходящих в собственность кооператива, то "МЖК-Строй" передает ЖСК только такое количество квартир, общая площадь которых фактически оплачена кооперативом.

ЖСК не имел возможности производить надлежащие платежи, в связи с чем размер долевого участия кооператива изменялся. Так, дополнительным соглашением от 3 апреля 1995 г. доля ЖСК была предусмотрена равной 44,4 процента, соглашением от 18 июля 1995 г. - 34,2 процента, соглашением от 20 ноября 1995 г. - 24,3 процента.

Заключению дополнительных соглашений предшествовали соответствующие решения правления и общего собрания членов ЖСК.

Как указал в решении суд со ссылкой на ст. 168 ГК РФ, регулирующую вопросы признания недействительной сделки, не соответствующей требованиям закона или иным правовым актам, дополнительные соглашения противоречат Уставу ЖСК и нарушают права членов кооператива.

Однако при этом суд не учел, что требований о признании названных дополнительных соглашений недействительными не заявлялось, "МЖК-Строй" в качестве ответчика по ним не привлекался.

Кроме того, из-за отсутствия такого спора между сторонами суд не выяснял, имелась ли вообще реальная возможность окончания строительства дома без дополнительных соглашений, а также не указал в решении, какие нормы Устава и права каких членов ЖСК нарушаются этими сделками.

Делая вывод о том, что истцы добровольно и в полном объеме внесли паевые взносы, суд по существу согласился с их доводами, что 70 процентов расходов на строительство дома должны компенсироваться за счет бюджета.

Между тем такой вывод был бы обоснованным, если бы бюджетные средства на строительство дома поступали своевременно и в полном объеме.

В то же время названные обстоятельства судом не исследовались, оценки соответствующих доводов ЖСК "Прогресс-7" и представленных им документов в решении не дано.

По утверждению ответчика, до настоящего времени кооперативу из бюджета не выплачено около 1,5 млрд. рублей.

Отвергая доводы, изложенные в протесте, суд надзорной инстанции указал, что кооператив для продолжения строительства имел право брать кредит, который мог быть погашен из бюджета. Однако упомянутые обстоятельства вообще не устанавливались судами первой и кассационной инстанций, доказательства по ним не исследовались и не оценивались.

Не являлся основанием для оставления протеста без удовлетворения и довод о праве кооператива истребовать не выплаченную из бюджета сумму, поскольку это обстоятельство никакого отношения к соответствующим доводам протеста о незаконности решения и кассационного определения не имело.

Как указал суд в решении, члены кооператива не должны нести ответственность по обязательствам кооператива, но при этом не дал оценки доводам ответчика о том, что согласно положениям устава и решениям общих собраний свои обязательства по платежам за строительство дома ЖСК мог выполнять лишь при условии внесения членами кооператива дополнительных паевых взносов в связи с удорожанием строительства и непоступлением бюджетных средств.

Кроме того, ЖСК - потребительский кооператив, а в соответствии с п. 4 ст. 116 ГК РФ на членах кооператива лежит обязанность покрывать его убытки путем дополнительных взносов. Однако суд этого не учел.

Из объяснений ответчика и представленных им документов следует, что 130 членов ЖСК полностью внесли паевые взносы, определенные общим собранием ЖСК с учетом действительно понесенных кооперативом расходов на строительство дома. Если это так, то решение существенно нарушает их права, поскольку часть из них не смогут получить квартиры из-за передачи их в собственность истцов, внесших значительно меньшие суммы.

С доводами президиума Московского областного суда о возможности защиты прав этих лиц иным путем согласиться нельзя, поскольку этот вопрос судом вообще не исследовался.

Состоявшиеся по делу судебные постановления отменены как вынесенные с нарушением норм материального и процессуального права; дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

18. Вместе с тем по общему правилу о недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства, действующему во всех подотраслях гражданского права, существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, не является безусловным основанием для признания обязательства прекращенным. Должник должен доказать в суде не только существенный характер изменения обстоятельств, но и то, что им предпринимались меры, вплоть до обращения в суд, по изменению условий договора или по его расторжению.

Кольцов работал на Рязанском радиозаводе с 1982 года и состоял на учете по улучшению жилищных условий. 7 июня 1991 г. администрация и профсоюзный комитет предприятия заключили с ним договор, в соответствии с которым Кольцов привлекался к участию в строительстве 90-квартирного дома по ул. Грибоедова в г. Рязани (ввод в эксплуатацию которого планировался на 1993 год) и должен был перейти из основного производства на работу в строительное подразделение завода и отработать на кирпичном заводе не менее трех лет. Рязанский радиозавод принял на себя обязательство по окончании строительства дома предоставить в нем Кольцову однокомнатную квартиру.

В апреле 1996 г. Кольцов обратился в суд с исковым требованием к АООТ "Рязанский радиозавод" (правопреемнику государственного предприятия "Рязанский радиозавод") обязать предоставить квартиру во вновь построенном доме по ул. Грибоедова или о выплате стоимости этой квартиры, указывая на то, что, несмотря на выполнение им всех условий договора, администрация завода отказала ему в предоставлении квартиры, объяснив это тем, что еще до окончания строительства дом был продан другой организации из-за отсутствия у завода собственных средств для окончания строительства.

АООТ "Рязанский радиозавод" предъявило к Кольцову встречный иск об изменении условий договора и о предоставлении истцу однокомнатной квартиры в 1999 году, ссылаясь на отсутствие в заключенном с истцом договоре конкретного срока предоставления квартиры и на невозможность предоставления квартиры в доме по ул. Грибоедова администрацией завода по объективным причинам, в связи с чем в существенно изменившихся условиях она считает себя вправе в соответствии со ст. 451 ГК РФ требовать изменения условий договора с истцом.

Решением Советского районного суда г. Рязани иск Кольцова удовлетворен: с ответчика в пользу истца была взыскана стоимость однокомнатной квартиры - 80 115 тыс. рублей, в удовлетворении встречного иска отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Рязанского областного суда решение суда отменила по тем основаниям, что суд не выяснил, является ли АООТ "Рязанский радиозавод" правопреемником государственного предприятия "Рязанский радиозавод" по обязательствам в жилищной сфере; не проверил довод ответчика о неисполнении истцом условий договора об участии в постройке дома вплоть до принятия его в эксплуатацию государственной комиссией и не сослался в решении на конкретную норму материального права, в соответствии с которой на ответчика возложена обязанность выплатить истцу стоимость квартиры.

Президиум Рязанского областного суда отменил по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ кассационное определение и оставил в силе решение суда первой инстанции, указав следующее.

В соответствии со ст. 26 Закона РСФСР от 3 июля 1991 г. "О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР" (с последующими изменениями и дополнениями) АООТ "Рязанский радиозавод" - правопреемник государственного предприятия "Рязанский радиозавод" и отвечает по обязательствам, вытекающим из трудовых отношений, определенных действовавшим до приватизации коллективным договором.

В суде первой инстанции АООТ "Рязанский радиозавод" признало свое правопреемство по обязательствам государственного предприятия "Рязанский радиозавод" предоставить квартиры работникам, привлеченным к участию в строительстве жилых домов, поскольку это правопреемство основано на Законе РСФСР "О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР" и подтверждено имеющимся в деле Положением о предоставлении жилой площади в АООТ "Рязанский радиозавод", утвержденным советом директоров общества 10 ноября 1995 г. и совместным приказом-постановлением администрации и профсоюзного комитета АООТ "Рязанский радиозавод" от 15 мая 1996 г.

Представитель АООТ "Рязанский радиозавод" в данных суду объяснениях не оспаривал правопреемство акционерного общества по обязательствам государственного предприятия "Рязанский радиозавод" перед работниками в социально-бытовой сфере.

Сам факт предъявления ответчиком встречного иска о переносе срока исполнения обязательства по предоставлению квартиры Кольцову подтверждает признание АООТ "Рязанский радиозавод" этого обязательства перед истцом.

При таких обстоятельствах дела у суда кассационной инстанции не было ни материально-правовых, ни процессуальных оснований для того, чтобы поставить под сомнение правильный вывод суда первой инстанции о сохранении после приватизации предприятия обязательства ответчика предоставить истцу квартиру, которое должно быть исполнено.

Указание суда кассационной инстанции на невыполнение Кольцовым в полном объеме условий заключенного с ответчиком договора ошибочно, поскольку его участие в строительстве дома прервалось до сдачи дома в эксплуатацию.

Суд первой инстанции правильно сослался в решении на выполнение истцом всех его договорных обязательств перед ответчиком (с работы по основной профессии он перешел на работу в строительное подразделение ответчика и отработал на кирпичном заводе более трех лет).

То обстоятельство, что в названный в договоре срок (до 1993 года) дом по ул. Грибоедова в эксплуатацию заводом сдан не был, не может рассматриваться как неисполнение договорных обязательств Кольцовым. Финансовое и организационное обеспечение строительства дома в обязанности истца не входило; ответственность за действия ответчика, не обеспечившего своевременную сдачу дома в эксплуатацию и продавшего недостроенный дом другой организации, лежит не на Кольцове, а на АООТ "Рязанский радиозавод".

Кроме того, в суде первой инстанции и в кассационной жалобе ответчик не считал, что договор с истцом не был выполнен по вине самого Кольцова. Выдвижение судом собственных доводов против заявленных в суде требований, на которые стороны не указывали, выходит за рамки компетенции суда любой инстанции и нарушает установленный в ст. 14 ГПК РСФСР принцип состязательности и равноправия сторон.

Суд первой инстанции, признав недопустимым односторонний отказ АООТ "Рязанский радиозавод" от исполнения обязательств и взыскав с ответчика стоимость квартиры, которую завод должен был предоставить Кольцову, нормы материального права применил правильно, сославшись на ст.ст. 309, 310 ГК РФ.

Взыскание денежной компенсации вместо решения обязать ответчика предоставить истцу квартиру является не санкцией за нарушение обязательства, а мерой принудительного исполнения этого обязательства, причем от изменения способа исполнения обязательства его существо не изменяется. В связи с этим нельзя согласиться и с доводом суда кассационной инстанции о необходимости при удовлетворении иска Кольцова ссылаться на нормы главы 25 ГК РФ, тем более что сам истец требований о применении к ответчику мер ответственности за нарушение обязательства в суде не заявлял.

Приведенные в кассационном определении доводы не могут быть признаны основанием для отмены правильного решения суда первой инстанции, поэтому это определение в соответствии с пп. 1 и 2 ст. 30 ГПК РСФСР отменено с оставлением в силе решения суда первой инстанции.

19. Изменение способа исполнения судебного решения обязать ответчика предоставить истцу определенное жилое помещение возможно и на стадии исполнительного производства.

Решением Сарапульского городского суда от 9 ноября 1995 г. (оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда Удмуртской Республики) акционерное объединение "Сарапульский электрогенераторный завод" обязано предоставить Тимурбулатову во исполнение договора о трудовом участии в строительстве жилого дома от 6 июня 1987 г. двухкомнатную благоустроенную квартиру.

В связи с неисполнением решения суда Тимурбулатов обратился в суд с заявлением об изменении способа и порядка исполнения решения и взыскании в его пользу с АО "Сарапульский электрогенераторный завод" стоимости двухкомнатной благоустроенной квартиры. При этом он ссылался на то, что акционерное общество жилье не строит, жилищный фонд передало муниципалитету.

Сарапульский городской суд Удмуртской Республики изменил способ исполнения решения Сарапульского городского суда от 9 ноября 1995 г.: с АО "Сарапульский электрогенераторный завод" взыскал среднерыночную стоимость двухкомнатной благоустроенной квартиры по г. Сарапулу на день исполнения решения суда с зачислением этой суммы на депозитный счет Сарапульского городского суда для приобретения двухкомнатной благоустроенной квартиры Тимурбулатову. Одновременно обращено взыскание на имущество должника.

Президиум Верховного суда Удмуртской Республики определение суда первой инстанции отменил и вынес новое об отказе в удовлетворении заявления Тимурбулатову об изменении способа и порядка исполнения решения суда.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ отменила постановление президиума Верховного суда Удмуртской Республики в части вынесения нового определения об отказе в удовлетворении заявления как вынесенное с нарушением норм процессуального права, указав следующее.

Согласно ст. 207 ГПК РСФСР суд, постановивший решение по делу, вправе по заявлению лиц, участвующих в деле, исходя из имущественного положения сторон или других обстоятельств, отсрочить или рассрочить исполнение решения, а также изменить способ и порядок его исполнения.

Президиум Верховного суда Удмуртской Республики, вынося определение об отказе Тимурбулатову в удовлетворении заявления, считал, что правила ст. 207 ГПК РСФСР в данном случае неприменимы, поскольку Тимурбулатов, требуя взыскания с АО "Сарапульский электрогенераторный завод" стоимости двухкомнатной квартиры, предъявил новое материально-правовое требование.

С этим выводом президиума согласиться нельзя.

Решением Сарапульского городского суда от 9 ноября 1995 г. на АО "Сарапульский электрогенераторный завод" возложена обязанность предоставить Тимурбулатову двухкомнатную благоустроенную квартиру во исполнение договора от 6 июня 1987 г.

Эту обязанность АО не выполнило, поэтому взыскание с него денежного эквивалента стоимости той квартиры, которая должна быть предоставлена, не изменяет существа обязательства обеспечить Тимурбулатова квартирой.

То обстоятельство, что по условиям договора от 6 июня 1987 г. квартира должна быть предоставлена с заключением договора жилищного найма, не могло быть основанием для отказа Тимурбулатову в изменении способа исполнения решения, так как в соответствии с требованиями Закона Российской Федерации от 4 июля 1991 г. "О приватизации жилищного фонда Российской Федерации" (с изменениями и дополнениями) Тимурбулатов вправе приватизировать квартиру в случае, если бы обязательство было исполнено, и он стал бы собственником квартиры.

Президиум Верховного суда Удмуртской Республики правильно отменил определение, поскольку суд первой инстанции не проверил, может ли быть реально исполнено решение о предоставлении Тимурбулатову квартиры. Удовлетворяя заявление, суд исходил из того, что решение длительное время не исполняется ввиду отсутствия строительства жилья, но не истребовал данные, свидетельствующие об этом, а также не проверил, имеются ли у АО свободные жилые помещения.

Кроме того, суд не указал в определении конкретную сумму, которая подлежит взысканию в пользу Тимурбулатова, в то время как он просил в своем заявлении о взыскании с АО 36 млн. рублей (по заключению эксперта по недвижимости, среднерыночная стоимость двухкомнатной квартиры в г. Сарапуле составляла на ноябрь 1995 г. 36 млн. рублей). Таким образом, суду следовало разрешать заявление Тимурбулатова с учетом его требования о взыскании конкретной суммы и принять во внимание заключение эксперта по этому вопросу.

20. Постановлением губернатора Нижегородской области от 24 июля 1996 г. "Об упорядочении системы оплаты населением жилищно-коммунальных услуг" на территории Нижегородской области с 1 августа 1996 г. введена дифференцированная оплата гражданами жилищно-коммунальных услуг в зависимости от общей площади занимаемых жилых помещений.

Прокурор Нижегородской области обратился в суд с заявлением о признании названного постановления недействительным. По его мнению, оно противоречит ст. 682 ГК РФ и ст. 55 ЖК РСФСР, в которых предусмотрена оплата гражданами жилищно-коммунальных услуг в зависимости от размера жилой площади занимаемых жилых помещений, и нарушает права некоторых категорий граждан, имеющих право на льготы по оплате жилищно-коммунальных услуг.

Нижегородский областной суд заявление прокурора оставил без удовлетворения.

Прокурор Нижегородской области в кассационном протесте поставил вопрос об отмене решения как вынесенного с нарушением норм материального права.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ протест оставила без удовлетворения, а решение - без изменения по следующим основаниям.

В силу ст. 55 ЖК РСФСР, принятого в соответствии с Основами жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик, установлено, что размер платы за пользование жилым помещением (квартирной платы) в домах государственного и общественного жилищного фонда устанавливался Советом Министров СССР и связывался с размером жилой площади занимаемого гражданами жилого помещения.

Такой порядок платы за пользование жилым помещением в домах государственного и общественного жилищного фонда и оплаты жилищно-коммунальных услуг был рассчитан на государственные дотации расходов по содержанию государственного и общественного жилищного фонда, поскольку вносимые гражданами жилищно-коммунальные платежи обеспечить компенсацию расходов на эти цели не могли.

С принятием 24 декабря 1992 г. Закона Российской Федерации "Об основах федеральной жилищной политики" (с последующими изменениями и дополнениями) этот порядок возмещения расходов по содержанию жилищного фонда изменился.

Согласно ст. 15 упомянутого Закона оплата жилья и коммунальных услуг по договору найма устанавливается в размере, обеспечивающем возмещение издержек на содержание и ремонт жилья, а также на коммунальные услуги. Переход на новую систему оплаты жилья и коммунальных услуг осуществляется поэтапно в течение 10 лет с использованием указанных в части второй настоящей статьи мер социальной защиты граждан. Этапы и порядок перехода на новую систему оплаты жилья и коммунальных услуг определяются Правительством Российской Федерации совместно с органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации.

С учетом этого положения Закона Российской Федерации от 24 декабря 1992 г., а также п. "к" ч. 1 ст. 72 Конституции Российской Федерации, отнесшей жилищное законодательство к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, суд пришел к правильному выводу о правомерности принятия Правительством Российской Федерации и органами государственной власти и управления Нижегородской области нормативных актов, определяющих порядок оплаты гражданами расходов по содержанию жилья в зависимости от размера общей площади занимаемых жилых помещений.

Довод, изложенный в протесте о том, что названные нормативные акты незаконны в силу их противоречия ст. 55 ЖК РСФСР, необоснован, поскольку изменение порядка взимания квартирной платы и оплаты коммунальных услуг произведено Правительством Российской Федерации и органами государственной власти и управления Нижегородской области в соответствии с Законом Российской Федерации "Об основах федеральной жилищной политики". Ранее принятые законодательные акты Российской Федерации и субъектов Российской Федерации в соответствии с п. 2 постановления Верховного Совета Российской Федерации от 24 декабря 1992 г. "О введении в действие Закона Российской Федерации "Об основах федеральной жилищной политики" применяются в части, не противоречащей данному Закону. Не противоречат эти акты и ст. 682 ГК РФ, согласно которой размер платы за жилое помещение (а не за его часть, относящуюся к жилой площади) определяется сторонами договора найма жилого помещения самостоятельно и ограничивается только законом об установлении максимального размера платы за жилое помещение.

Кроме того, упомянутая норма ГК РФ не распространяется на отношения, возникающие в связи с заключением договора социального найма жилого помещения в домах государственного и муниципального жилищного фонда, регулируемые ст. 672 ГК РФ в силу указания на это в п. 3 этой статьи.

Довод прокурора в протесте о незаконности постановления губернатора Нижегородской области от 24 июля 1996 г. как основанного на постановлении Правительства Российской Федерации от 22 сентября 1993 г. "О переходе на новую систему оплаты жилья и коммунальных услуг и порядке предоставления гражданам компенсаций (субсидий) при оплате жилья и коммунальных услуг", утратившем силу до принятия обжалуемого постановления губернатора Нижегородской области в связи с изданием постановления Правительства Российской Федерации от 18 июня 1996 г. N 707 "Об упорядочении системы оплаты жилья и коммунальных услуг", необоснован. Принцип полного возмещения затрат на содержание и ремонт жилья и на коммунальные услуги за счет платежей граждан, занимающих жилые помещения в домах государственного и муниципального жилищного фонда по договорам социального найма, в постановлении Правительства Российской Федерации от 18 июня 1996 г. N 707 не отменен (и не мог быть отменен, так как этот принцип установлен в Федеральном законе). В данном постановлении дополнительно регламентировался механизм реализации нового порядка оплаты жилья и коммунальных услуг и предусматривались дополнительные социальные гарантии для граждан.

Суд правильно принял во внимание и то обстоятельство, что постановление губернатора Нижегородской области от 24 июля 1996 г. соответствует концепции проводимой в стране реформы жилищно-коммунального хозяйства, сформулированной в Указе Президента Российской Федерации от 28 апреля 1997 г. N 425 "О реформе жилищно-коммунального хозяйства в Российской Федерации", и принятому постановлению Правительства Российской Федерации от 26 мая 1997 г. "О федеральных стандартах перехода на новую систему оплаты жилья и коммунальных услуг", в которых федеральные стандарты социальной нормы жилой площади и расчета стоимости коммунальных услуг определяют на основе учета общей, а не жилой площади жилых помещений.

21. Покидов - наниматель двухкомнатной квартиры в доме N 98 по ул. Ленина в г. Тольятти прописан в этой квартире с несовершеннолетним сыном Покидовым. Его жена Покидова - наниматель однокомнатной квартиры в доме N 52 по ул. Ленина прописана в ней со своим несовершеннолетним сыном Латыповым Р. Фактически вся семья постоянно проживала в двухкомнатной квартире в доме N 98, однокомнатную же квартиру сдавала по договору поднайма.

2 марта 1995 г. был оформлен договор обмена жилыми помещениями, по которому Покидова стала нанимателем двухкомнатной квартиры в доме по ул. Ленина (вместе с ней в этой квартире прописаны оба сына), а Покидов - нанимателем однокомнатной квартиры в доме N 52. Фактически вся семья продолжала проживать в двухкомнатной квартире, но после расторжения брака в июне 1995 г. Покидов переселился в однокомнатную квартиру.

Покидов обратился в суд с иском к Покидовой о признании договора обмена жилыми помещениями недействительным. По его мнению, сделка совершена под влиянием обмана со стороны ответчицы, принудившей его к совершению обмена под угрозой развода и обещавшей сохранить семью в случае оформления договора обмена. Кроме того, истец ссылался на невозможность проживания в однокомнатной квартире ввиду ее непригодности.

В ходе судебного разбирательства истец изменил основания иска о признании договора обмена жилыми помещениями недействительным, считая, что обмен носил корыстный характер с его стороны, поскольку ответчица обещала в случае совершения этого обмена купить ему импортный музыкальный центр.

Решением Центрального районного суда Самарской области (оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Самарского областного суда) иск Покидова удовлетворен по п. 2 ст. 73 ЖК РСФСР. Районный суд оценил стремление Покидова получить от материально обеспеченной жены музыкальный центр и сохранить с ней семейные отношения как корыстные побуждения к обмену жилыми помещениями.

Президиум Самарского областного суда отменил по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ судебные постановления, указав следующее.

Как видно из материалов дела и объяснений сторон, до июня 1995 г. Покидовы состояли в браке и проживали одной семьей.

Каких-либо данных о том, что они вели раздельное хозяйство и имели отдельные семейные бюджеты, в деле нет.

В соответствии со ст. 19 КоБС РСФСР вопросы воспитания детей и другие вопросы жизни семьи решаются супругами совместно. Каждый из супругов свободен в выборе занятий, профессии и места жительства.

В силу ст. 20 КоБС РСФСР все нажитое супругами во время брака имущество признается их общей совместной собственностью.

Приобретение имущества в браке, в данном случае музыкального центра, не может рассматриваться как корыстное и противоправное деяние одного из супругов, совершенное в ущерб интересам другого супруга, поскольку у них возникает равное право на это имущество.

Кроме того, вывод суда не основан на фактических данных.

Достоверных доказательств совершения обмена жилыми помещениями под упомянутым условием истец суду не представил. Ответчица же утверждала, что никаких обещаний по приобретению музыкального центра за оформление обмена она Покидову не давала; покупку этой вещи после совершения обмена объясняла не как выполнение обязательства перед истцом, а как удовлетворение давнего и настойчивого желания истца иметь хорошую радиоаппаратуру, причем ранее они также приобретали музыкальную аппаратуру, но эти покупки Покидов не считал ни корыстными, ни связанными с исполнением Покидовой каких-либо гражданско-правовых обязательств перед ним.

Договор обмена жилыми помещениями, приобретение супругами Покидовыми общего совместного имущества и их стремление сохранить семью - это проявления внутрисемейных отношений сторон. Обмен квартирами совершен с учетом интересов несовершеннолетних детей и не привел к нарушению законных прав истца на жилое помещение, поскольку из двухкомнатной квартиры, в которой он имел право на 14,2 кв. м жилой площади, он переселился в однокомнатную квартиру, жилая площадь которой составляет 16,4 кв. м.

Поэтому суд ошибочно руководствовался ч. 2 ст. 73 ЖК РСФСР при признании обмена жилыми помещениями недействительным.

Суд с достаточной полнотой выяснил фактические обстоятельства дела, но неправильно применил нормы материального права, что давало основание суду надзорной инстанции вынести по делу новое решение об отказе в удовлетворении иска Покидова в соответствии с п. 5 ст. 329 ГПК РСФСР.

22. Иващенко предъявила в суд иск к Управлению Красноярской железной дороги и Красноярской дистанции гражданских сооружений о предоставлении благоустроенного жилого помещения, взыскании неустойки и возмещении морального вреда. При этом она ссылалась на то, что земельный участок, на котором стоит ее дом по ул. Путевой в г. Красноярске, в 1988 году был выделен управлению железной дороги под строительство жилых домов.

Решением Центрального районного суда Красноярского края (оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Красноярского краевого суда) и иске Иващенко отказано.

Президиум краевого суда оставил без удовлетворения протест прокурора края.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных постановлений с направлением дела на новое рассмотрение.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ протест удовлетворила, указав следующее.

Отказывая в удовлетворении иска о предоставлении квартиры, суд исходил из того, что у Красноярской железной дороги не наступило юридической обязанности перед истицей по предоставлению квартиры, поскольку дом, в котором истица проживает, не снесен и реальные меры по его сносу ответчиком пока не предпринимались. Наличие решения органа власти об отводе земли конкретному застройщику со сносом за счет последнего находящихся на земельном участке строений, в том числе жилых, по смыслу ст. 92 ЖК РСФСР дает застройщику лишь право на проведение сноса, но не является обязанностью к определенному сроку осуществить снос. Недопустимо в судебном порядке побуждать застройщика к ускорению сноса либо обязывать предоставлять жилье при условии, что реальный снос не производился.

Однако данные выводы не согласуются с материалами дела.

Как видно из материалов дела, решениями исполкому городского Совета народных депутатов от 18 января 1988 г. и от 14 июня 1988 г. управлению железной дороги - застройщику выделен земельный участок для строительства жилья со сносом за счет застройщика строений по ул. Путевой, в том числе и дома, в котором проживает Иващенко. По условиям договора от 29 сентября 1992 г., заключенного между администрацией городского Совета народных депутатов и Управлением Красноярской железной дороги, шесть процентов жилой площади в выстроенном доме городская администрация оставляет застройщику под расселение жильцов сносимых жилых домов, в том числе и дома по ул. Путевой, где проживает 7 семей, одна из которых - семья истицы.

В силу п. 6.1 договора от 13 октября 1994 г., заключенного между администрацией г. Красноярска и Красноярской железной дорогой о выделении и застройке земельного участка, застройщиком выполнен договор о сносе ветхих строений с предоставлением благоустроенного жилья от 29 сентября 1992 г. Таким образом, имеются данные о сносе дома по ул. Путевой.

Из письма жилищного комитета администрации г. Красноярска от 28 февраля 1997 г. усматривается, что 6 процентов жилой площади, предусмотренной на обезличенный снос, застройщик - Красноярская железная дорога оставил у себя (в соответствии с приложением к договору от 29 сентября 1992 г.), взяв обязательство снести дом по ул. Путевой.

Отказ от предоставления благоустроенного жилья в 1995 году Управление железной дороги мотивировало тем, что жильцы дома отказались от предложенного жилья в пос. Шинники. Однако, как видно из материалов дела, Иващенко с предоставлением жилого помещения в упомянутом населенном пункте была согласна.

При таких обстоятельствах спорные отношения должны рассматриваться с точки зрения выполнения обязательств ответчиком, при этом следует учитывать, что ему выделялась жилая площадь в связи со сносом дома по ул. Путевой.

Между тем суд не принял во внимание того, что в связи со строительством нарушено водоснабжение и канализация дома истицы, снесены сарай, баня. Данные действия привели дом истицы в неудовлетворительное санитарное состояние.

Таким образом, вывод судебных инстанций об отсутствии у Иващенко правовых оснований требовать предоставления ее семье благоустроенного жилья нельзя признать правильным.

Кроме того, нельзя согласиться и с выводами суда о том, что неудовлетворительное санитарное состояние дома дает право истице на общих основаниях быть принятой на очередь как нуждающейся в улучшении жилищных условий согласно ст.ст. 29, 37 ЖК РСФСР, так как эти выводы противоречат конкретным обстоятельствам дела. Дом не только ветхий и находящийся в неудовлетворительном санитарно-техническом и противопожарном состоянии, но и расположен на расстоянии 30 м от железной дороги, в санитарно-защитной зоне, что запрещено Санитарными нормами и правилами (эта зона равна 100 м, и в ее пределах не должно быть жилых домов). Дом также находится на расстоянии 15 м от открытой электроподстанции, что не соответствует требованиям п. 4 Правил охраны электрических сетей, по которым это расстояние не должно быть менее 20 м.

При новом рассмотрении дела суду необходимо решить вопрос о том, какое конкретно жилое помещение должно быть предоставлено истице в связи со сносом ее дома.

23. Семье слушателя Военного университета Потемина в соответствии с ордером, выданным квартирно-эксплуатационным управлением района г. Москвы на период его обучения в университете, предоставлена однокомнатная квартира в доме по ул. Заповедной в г. Москве.

28 июня 1994 г. брак между Потеминым и Потеминой расторгнут, а в июне 1994 г. Потемин выбыл к новому месту службы.

Военный университет обратился в суд с иском о выселении Потеминой из упомянутой однокомнатной квартиры вместе с несовершеннолетним ребенком без предоставления другого жилого помещения, ссылаясь на то, что Потемина и ее сын - временные жильцы занимают квартиру как поднаниматели и после окончания срока обучения Потемина в университете подлежат выселению на основании ст. 81 ЖК РСФСР.

Решением Бабушкинского межмуниципального суда Северо-Восточного административного округа г. Москвы (оставленным без изменений судебной коллегией по гражданским делам Московского городского суда) иск Военного университета удовлетворен.

Президиум Московского городского суда по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ отменил судебные постановления как вынесенные с нарушением норм материального и процессуального права.

Удовлетворяя иск о выселении Потеминой с ребенком из принадлежащей университету квартиры, суд признал обоснованными доводы истца о том, что ответчица и ее ребенок - временные жильцы, а наниматель спорной квартиры - Военный университет, который в соответствии со ст. 81 ЖК РСФСР имеет право требовать от истицы освобождения квартиры.

Однако эти выводы ошибочны.

Согласно ст. 51 ЖК РСФСР договор найма жилого помещения в домах государственного и общественного жилищного фонда заключается в письменной форме на основании ордера на жилое помещение между наймодателем - жилищно-эксплуатационной организацией (а при ее отсутствии - соответствующим предприятием, учреждением, организацией) и нанимателем - гражданином, на имя которого выдан ордер.

Нанимателем жилого помещения может быть только физическое лицо, в связи с чем вывод суда о том, что Военный университет - наниматель спорной квартиры, а Потемина с ребенком - поднаниматели, не основан на законе.

Семья ответчицы вселена в спорную квартиру ее владельцем в установленном порядке на основании ордера, выданного квартирно-эксплуатационной организацией Министерства обороны Российской Федерации. В отношениях по поводу этой квартиры Военный университет выступает в качестве наймодателя, а истица и ее ребенок - в качестве членов семьи нанимателя квартиры Потемина.

Применение судом при рассмотрении дела ст. 81 ЖК РСФСР неправильное. Решение суда отменено на основании п. 1 ст. 330 ГПК РСФСР как вынесенное с неправильным применением норм материального права.

В соответствии со ст. 90 ЖК РСФСР выселение из занимаемого жилого помещения в доме государственного или общественного жилищного фонда допускается лишь по основаниям, установленным законом.

При новом рассмотрении дела суду следует уточнить правовой статус спорной квартиры и выяснить, является ли она ведомственным или служебным жилым помещением либо помещением в общежитии. В зависимости от результатов выяснения этого обстоятельства суду надлежит определить, какие нормы материального права регулируют возникшие между сторонами отношения и подлежат применению при рассмотрении спора; может ли быть удовлетворено требование истца о выселении ответчицы из жилого помещения Военного университета без

предоставления другого жилого помещения.

24. 31 мая 1995 г. между собственницей двухкомнатной квартиры в доме N 28 по ул. Пятницкой в г. Москве Селеновой А. и ее внучкой Селеновой С. был заключен нотариально удостоверенный и зарегистрированный в департаменте муниципального жилья правительства Москвы договор купли-продажи названной квартиры с условием пожизненного содержания.

Селенова С. обратилась в паспортную службу милиции с заявлением о регистрации ее по месту жительства в упомянутой квартире. Это заявление 20 ноября 1996 г. паспортным управлением ГУВД г. Москвы оставлено без удовлетворения со ссылкой на то, что в соответствии с постановлением правительства Москвы от 2 апреля 1996 г. дом N 28 по ул. Пятницкой подлежит сносу, в связи с чем регистрация в нем не производится.

Отказ паспортного управления ГУВД г. Москвы в ее регистрации по месту жительства Селенова С. обжаловала в суд. По ее мнению, данным отказом нарушены ее право собственности на квартиру и право свободно избирать место жительства.

Решением Замоскворецкого межмуниципального суда Центрального административного округа г. Москвы (оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Московского городского суда) жалоба Селеновой С. оставлена без удовлетворения со ссылкой на Правила регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту жительства в г. Москве и Московской области, утвержденные постановлением правительств Москвы и Московской области от 26 декабря 1995 г. N 1030-43, в соответствии с которыми граждане не подлежат регистрации по месту жительства, если дом (жилое помещение) грозит обвалом, подлежит расселению в связи со сносом, реконструкцией или капитальным ремонтом с момента принятия решения правительства Москвы или правительства Московской области по данному вопросу.

Президиум Московского городского суда отменил по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ судебные постановления как вынесенные с нарушением норм материального права, указав следующее.

Права граждан на территории Российской Федерации свободно передвигаться, выбирать место жительства и иметь собственность гарантированы Конституцией Российской Федерации и являются непосредственно действующими.

В соответствии с ч. 1 ст. 27 Конституции Российской Федерации каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства.

Согласно ст. 35 Конституции Российской Федерации право частной собственности охраняется законом. Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами.

Эти конституционные права в силу ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Регистрация граждан по месту их жительства предусмотрена Законом Российской Федерации от 25 июня 1993 г. N 5242-I "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации" в целях обеспечения необходимых условий для реализации гражданином Российской Федерации его прав и свобод, а также исполнения им обязанностей перед другими гражданами, государством и обществом (ст. 3 упомянутого Закона), а не как мера ограничения конституционных прав граждан Российской Федерации.

В ст. 6 данного Закона регистрация гражданина по месту жительства определена как уведомительная процедура: гражданин обязан сообщить о перемене места жительства, а орган регистрационного учета обязан зарегистрировать гражданина по месту его жительства не позднее трех дней со дня предъявления им документов на регистрацию.

Исходя из названных положений Конституции Российской Федерации и Закона Российской Федерации "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации", в регистрации Селеновой С. по месту ее жительства в г. Москве могло быть отказано только в том случае, если бы ограничения в выборе места жительства в г. Москве были введены федеральным законом.

Федерального закона, ограничивающего право гражданина свободно выбирать место жительства и в полной мере реализовывать право собственности на жилые помещения в г. Москве, не существует, в связи с чем отказ в регистрации заявительницы по месту ее жительства в квартире в доме по ул. Пятницкой незаконен.

Нормативно-правовые акты субъектов Российской Федерации, противоречащие Конституции Российской Федерации и федеральному законодательству, не могут служить основанием для ограничения прав и свобод граждан и в силу указания на это в ст. 76 Конституции Российской Федерации судом применяться не могут.

В связи с этим ссылка суда на Правила регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту жительства в г. Москве и Московской области как на основание отказа в удовлетворении требований Селеновой С. о регистрации ее по месту жительства необоснованна.

Учитывая, что обстоятельства дела судом установлены с достаточной полнотой, но допущена ошибка в применении норм материального права, президиум Московского городского суда в соответствии с п. 5 ст. 329 ГПК РСФСР вынес новое решение об удовлетворении требований заявительницы.

25. По ряду дел Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ приводила довод о том, что отсутствие предварительного согласия органа опеки и попечительства на совершение сделок с квартирами, где проживают дети, но право на жилую площадь в которых принадлежит совершеннолетним, не может рассматриваться как безусловное основание для признания таких сделок недействительными. В каждом конкретном случае суд должен проверить, действительно ли нарушены интересы несовершеннолетних и в чем это нарушение выразилось.

Маслаков в июле 1994 г. обратился в суд с иском к Шелиханову и Шелихановой о выселении. При этом он ссылался на то, что по нотариально оформленному договору купли-продажи от 10 февраля 1993 г., зарегистрированному в департаменте муниципального жилья правительства Москвы 23 февраля 1993 г., приобрел у Шелихановых двухкомнатную квартиру, в которую вселился, но ответчики отказались полностью освободить квартиру и препятствовали в осуществлении его прав собственника.

Дело неоднократно рассматривалось судебными инстанциями.

В процессе рассмотрения дела Шелихановы заявили встречный иск о признании договора купли-продажи от 10 февраля 1993 г. недействительным, о выселении Маслакова и их вселении в упомянутую квартиру. Они утверждали, что заключили договор купли-продажи без намерения продавать квартиру по просьбе директора малого предприятия "Дина и КО " Козлова, которому сдавали жилое помещение в аренду, и получили 4 млн. рублей вперед в виде арендной платы. Договор купли-продажи был заключен без согласия органов опеки и попечительства и вопреки интересам их несовершеннолетних детей.

Чертановский межмуниципальный суд Южного административного округа г. Москвы в иске Маслакову отказал, встречный иск Шелихановых удовлетворил.

Дополнительным решением того же суда с Шелихановых в пользу Маслакова взыскана стоимость двухкомнатной квартиры в сумме 33 181 872 рублей.

Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда решение оставила без изменения.

Президиум Московского городского суда оставил без удовлетворения протест прокурора об отмене решений.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ судебные постановления отменила, указав следующее.

Как видно из материалов дела, в спорной квартире Маслаков проживает с женой Маслаковой и двумя несовершеннолетними детьми. В нарушение требований ст.ст. 129, 131, 141, 142 ГПК РСФСР принятие встречных исковых заявлений Шелихановых суд процессуально не оформил, подготовки по ним не провел и не привлек в качестве соответчика Маслакову, разрешив тем не менее вопрос о ее правах и обязанностях. Это обстоятельство само по себе - основание к отмене решения (п. 4 ст. 308 ГПК РСФСР).

Удовлетворяя встречный иск Шелихановых о признании договора купли-продажи квартиры недействительным, суд сослался на нарушение требований действовавшей в то время ст. 133 КоБС РСФСР, которая предусматривала предварительное разрешение органов опеки и попечительства на совершение таких сделок родителями от имени несовершеннолетних детей. При этом суд исходил из того, что Шелихановы не обращались перед заключением сделки в отдел опеки и попечительства и предварительное разрешение на совершение сделки им не дано.

Между тем данное обстоятельство не может являться основанием для признания договора купли-продажи недействительным, если суд с достоверностью установил, что сам договор на момент его заключения не нарушал прав и законных интересов несовершеннолетних.

Вопреки требованиям ст.ст. 14, 50, 56, 192, 197 ГПК РСФСР суд не дал оценки объяснениям Маслакова и другим доказательствам, приведенным в обоснование того, что договор купли-продажи квартиры от 10 февраля 1993 г. не нарушал прав детей Шелихановых.

Как видно из содержания находящегося в материалах дела письма за подписью ведущего специалиста по охране прав несовершеннолетних управления муниципального округа, дети Шелихановых лишь прописаны в спорной двухкомнатной квартире, но никогда там не проживали, поскольку проживают с родителями в другой четырехкомнатной квартире, где имеют все необходимые условия для нормального проживания и учебы.

Однако названные в письме обстоятельства суд не обсуждал и не исследовал, надлежащей оценки им в решении не дал, хотя они имели существенное значение для дела.

Кроме того, в нарушение требований ст.ст. 29. 42 ГПК РСФСР орган опеки и попечительства к участию в деле для дачи заключения не привлечен, а специалист соответствующего отдела муниципального округа допрошен судом лишь в качестве свидетеля.

На необходимость привлечения органа опеки и попечительства к участию в деле указывалось в определении суда кассационной инстанции при отмене предыдущего решения, но суд вопреки требованиям ст. 314 ГПК РСФСР при новом рассмотрения дала этого не выполнил.

Дополнительным решением суд взыскал с Шелихановых стоимость квартиры по оценке бюро технической инвентаризации, в то время как Шелихановы сами признали получение с Маслакова суммы исходя из рыночной стоимости квартиры.

Несмотря на приведенные нарушения закона, суды кассационной и надзорной инстанций решение оставили без изменения.

При таких обстоятельствах судебные постановления отменены, а дело направлено на новое рассмотрение для разрешения спора в соответствии с требованиями закона.

 

 

Судебная коллегия по гражданским делам

Верховного Суда Российской Федерации

(Продолжение следует)