НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ1

Вопросы трудового права

1. В соответствии с ч. 2 ст. 254 КЗоТ РФ законодательством могут устанавливаться дополнительные основания прекращения трудового договора некоторых категорий работников при нарушении установленных правил приема на работу и в других случаях. Под законодательством в этой норме понимаются федеральные законы. Такие дополнительные основания прекращения трудовых и сходных с ними отношений предусмотрены в принятых в последнее время федеральных законах, например в Законе РСФСР от 18 апреля 1991 г. "О милиции" (в редакции Законов Российской Федерации от 18 февраля 1993 г., от 1 июля 1993 г. и Федерального закона от 15 июня 1996 г.), в Федеральном законе от 28 марта 1998 г. "О воинской обязанности и военной службе" (в редакции Федерального закона от 21 июля 1998 г.), в Федеральном законе от 8 января 1998 г. "Об основах муниципальной службы в Российской Федерации", в Федеральном законе от 31 июля 1995 г. "Об основах государственной службы Российской Федерации". Увольнение с работы или со службы по дополнительным основаниям, введенным нормативными актами ниже уровня федеральных законов, незаконно.

Прокурор Вологодской области обратился в суд с заявлением о признании недействительными пп. 2, 3 и 4 ст. 29 Закона области от 12 ноября 1997 г. "О муниципальной службе в Вологодской области" (с изменениями и дополнениями от 5 декабря 1997 г. и 27 апреля 1998 г.). По мнению прокурора, установленные этим Законом основания прекращения муниципальной службы, такие как достижение предельного возраста, прекращение гражданства Российской Федерации, разглашение сведений, составляющих охраняемую законом тайну, а также в иных случаях, предусмотренных уставом муниципального образования, противоречат Федеральному закону "Об основах муниципальной службы в Российской Федерации" и КЗоТу РФ.

Вологодский областной суд заявление прокурора удовлетворил частично: признал недействительными абз. 7 ч. 3 ст. 25 Закона области "О муниципальной службе в Вологодской области" в части, определяющей, что дополнительным основанием для прекращения муниципальной службы может быть вступление в законную силу обвинительного приговора суда, даже если им не предусмотрено лишение права занимать должности муниципального служащего, кроме случаев, установленных п. 7 ч. 1 ст. 29, п. 8 ст. 33 и п. 3 ст. 254 КЗоТ РФ, а также п. 4 ст. 29 того же Закона, касающегося того, что дополнительным основанием для прекращения муниципальной службы может являться окончание срока полномочий представительного органа, главы муниципального образования в отношении выборных муниципальных служащих. В остальном областной суд в удовлетворении заявления прокурора отказал.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила решение областного суда об отказе в признании недействительными пп. 2 и 3 ст. 29 Закона Вологодской области и вынесла новое решение о признании недействительными п. 1 ст. 29 Закона в части увольнения муниципальных служащих в случаях прекращения гражданства; несоблюдения обязанностей и ограничений, установленных уставом муниципального образования; разглашения сведений, составляющих охраняемую законом тайну; возникновения других обстоятельств, предусмотренных уставом муниципального образования, а также п. 3 ст. 29 Закона (за исключением первого предложения: "Выход на пенсию муниципального служащего осуществляется в порядке, установленном федеральными законами и законами области") по следующим основаниям.

Отказывая в признании недействительными положений, содержащихся в пп. 2 и 3 ст. 29 Закона области, суд исходил из того, что согласно ч. 2 ст. 254 КЗоТ РФ законом субъекта Российской Федерации могут быть установлены дополнительные основания прекращения трудового договора некоторых категорий работников. Кроме того, предусмотренные Законом нормы о прекращении муниципальной службы полностью соответствуют дополнительным основаниям прекращения государственной службы.

Однако этот вывод ошибочен.

В соответствии с ч. 5 ст. 76 Конституции Российской Федерации законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации не могут противоречить федеральным законам, принятым по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

Вопросы, связанные с организацией муниципальной службы и правового положения муниципальных служащих в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 8 января 1998 г. "Об основах муниципальной службы в Российской Федерации". Согласно п. 2 ст. 4 названного Закона законодательное регулирование вопросов муниципальной службы осуществляется субъектами Российской Федерации в соответствии с Конституцией Российской Федерации, Федеральным законом "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации", данным Федеральным законом и другими федеральными законами. На муниципальных служащих распространяется действие законодательства Российской Федерации о труде с особенностями, предусмотренными настоящим Федеральным законом от 8 января 1998 г. (п. 3 ст. 4).

Из этого следует, что установленные Законом области нормы об основаниях прекращения муниципальной службы вышеуказанным Законом не предусмотрены.

Таким образом, нормы Закона области "О муниципальной службе в Вологодской области", определяющие дополнительные основания для прекращения муниципальной службы (пп. 2, 3, 4 ст. 29), противоречат федеральному законодательству.

Нельзя согласиться с выводами суда о том, что ч. 2 ст. 254 КЗоТ РФ позволяет субъектам Российской Федерации своими законами устанавливать дополнительные основания прекращения трудового договора некоторым категориям работников. По смыслу данной нормы дополнительные основания прекращения трудового договора могут устанавливаться лишь федеральным законодательством, но не законами субъектов Российской Федерации.

Суд пришел также к выводу о том, что обжалуемые нормы Закона области об основаниях прекращения муниципальной службы не противоречат соответствующим нормам Федерального закона от 31 июля 1995 г. "Об основах государственной службы Российской Федерации" (с изменениями и дополнениями).

Между тем суд без достаточных оснований сослался на закон, предусматривающий правовые основы организации государственной службы и положения государственных служащих, поскольку организация муниципальной службы и правовое положение муниципальных служащих регулируются специальным Федеральным законом от 8 января 1998 г. "Об основах муниципальной службы Российской Федерации". В данном Законе отсутствует указание на возможность применения норм Федерального закона "Об основах государственной службы Российской Федерации" к отношениям, связанным с муниципальной службой.

Кроме того, как следует из ст. 60 Федерального закона от 28 августа 1995 г. "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации", нормы закона, устанавливающие ограничения для государственных служащих, распространялись на муниципальных служащих лишь до принятия соответствующего федерального закона о муниципальной службе.

2. В том случае, если в суде будет установлена незаконность увольнения, но работник не настаивает на восстановлении на работе, требование истца изменить формулировку увольнения по порочащему основанию на увольнение по собственному желанию подлежит удовлетворению. При удовлетворении такого иска у суда нет основания и для отказа в части взыскания в пользу истца заработной платы за время вынужденного прогула и в части возмещения морального вреда.

Перов, работавший старшим оперуполномоченным первого отделения отдела оперативно-розыскной части при управлении по экономическим преступлениям криминальной милиции ГУВД г. Москвы, приказом начальника ГУВД г. Москвы 29 апреля 1997 г. уволен из органов внутренних дел по п. "к" ст. 58 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации (за грубое нарушение дисциплины).

Не согласившись с формулировкой увольнения, Перов обратился в суд с иском об изменении формулировки увольнения на увольнение по собственному желанию, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании расходов, связанных с увольнением и оказанием юридической помощи адвокатом, возмещении морального вреда.

Московский городской суд изменил формулировку увольнения Перова на увольнение по собственному желанию, в его пользу взыскал заработную плату за время вынужденного прогула, удержанную стоимость обмундирования, компенсацию морального вреда в сумме 500 тыс. рублей и возмещение расходов, понесенных в связи с юридической помощью адвокатом.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ оставила решение без изменения, указав на следующее.

Как видно из материалов дела, Перов уволен с нарушением закона. Ответчик в этой части решение не обжаловал.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в п. 45 постановления от 22 декабря 1992 г. "О некоторых вопросах применения судами Российской Федерации законодательства при разрешении трудовых споров" (с последующими дополнениями и изменениями), по просьбе работника, увольнение которого признано незаконным, суд может ограничиться вынесением решения о взыскании в его пользу среднего заработка за время вынужденного прогула и об изменении формулировки основания увольнения на увольнение по собственному желанию (ч. 3 ст. 213 КЗоТ РФ).

Довод о том, что при решении вопроса об изменении формулировки увольнения заработная плата за время вынужденного прогула не может быть взыскана, если неправильная формулировка основания увольнения не лишала возможности поступить на работу в другое предприятие, организацию, ошибочен. Это правило действует тогда, когда суд признает, что администрация имела основание для увольнения, но в приказе дала неправильную формулировку причины увольнения или сослалась на несоответствующий закон.

Согласно ч. 5 ст. 213 КЗоТ РФ в случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу суд вправе по требованию работника вынести решение о возмещении работнику денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

Таким образом, незаконное увольнение влечет за собой причинение работнику нравственных страданий. Степень физических или нравственных страданий может служить основанием для определения судом размера денежной компенсации морального вреда.

3. В практике судов иногда возникают трудности, связанные с применением норм о дополнительных гарантиях при увольнении для профорганизаторов. В частности, возник вопрос о том, обязана ли администрация предприятия получить согласие областного союза Объединения профсоюзов России СОЦПРОФ на увольнение работника предприятия, который является единственным членом профсоюза СОЦПРОФ на данном предприятии, если он избран областным союзом профорганизатором? Наряду с трудовыми обязанностями этот работник как профорганизатор выполняет организационную и разъяснительную работу по вовлечению других работников в члены СОЦПРОФа.

Верховным Судом РФ в связи с этим высказано мнение о том, что дополнительная гарантия, установленная ч. 2 ст. 235 КЗоТ РФ и предусматривающая получение администрацией предприятия предварительного согласия соответствующего объединения профессиональных союзов на увольнение профорганизатора, относится к такому профорганизатору, который организует работу членов профсоюза, работающих с ним на одном предприятии, представляет и защищает их трудовые права в пределах предоставленных ему полномочий.

Если один из работников предприятия является единственным членом профсоюза Объединения профсоюзов России СОЦПРОФ на данном предприятии, избран профорганизатором областным союзом Объединения профсоюзов России СОЦПРОФ для ведения разъяснительной и организационной работы по вовлечению работников в члены Объединения профсоюзов России СОЦПРОФ, то на него не распространяется дополнительная гарантия при решении вопроса о его увольнении по инициативе администрации предприятия, установленная ч. 2 ст. 235 КЗоТ РФ, поскольку он не выполняет функций по организации работы членов профсоюза на предприятии и не осуществляет представительство и защиту их трудовых прав.

Вместе с тем иногда суды необоснованно отказывают профсоюзным работникам в применении таких дополнительных гарантий.

Кашаюк обратилась в суд с иском к АООТ Холдинговая компания "Дальморепродукт" о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда. При этом она сослалась на то, что 12 августа 1982 г. приказом она была принята юрисконсультом на работу к ответчику. 12 января 1996 г. она уволена по п. 1 ст. 33 КЗоТ РФ с 17 января 1996 г. в связи с сокращением штата. По ее мнению, ответчиком нарушены нормы трудового законодательства, регламентирующие порядок высвобождения выборных профсоюзных работников.

Решением Фрунзенского районного суда г. Владивостока (оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Приморского краевого суда) в удовлетворении иска Кашаюк отказано.

Президиум Приморского краевого суда оставил без удовлетворения протест прокурора края об отмене судебных решений.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ аналогичный протест заместителя Генерального прокурора РФ удовлетворила и отменила судебные постановления в связи с неправильным толкованием судами норм материального права, указав следующее.

Трудовым законодательством установлены дополнительные гарантии для выборных профсоюзных работников, членов комиссии по трудовым спорам и членов советов трудовых коллективов.

Согласно чч. 1 и 2 ст. 235 КЗоТ РФ работники, избранные в состав профсоюзных органов и не освобожденные от производственной работы, не могут быть переведены на другую работу, подвергнуты дисциплинарному взысканию без предварительного согласия профсоюзного органа, членами которого они являются, руководители выборных профсоюзных органов в подразделениях предприятия, учреждения, организации - без предварительного согласия соответствующего выборного профсоюзного органа на предприятии, в учреждении, организации, а руководители выборных профсоюзных органов на предприятии, в учреждении, организации, профорганизаторы - органа соответствующего объединения профессиональных союзов.

Увольнение по инициативе администрации работников, избранных в состав профсоюзных органов и не освобожденных от производственной работы, допускается помимо соблюдения общего порядка увольнения лишь с предварительного согласия профсоюзного органа, членами которого они являются, профгрупоргов - соответствующего выборного профсоюзного органа подразделения предприятия, учреждения, организации (при его отсутствии - соответствующего выборного профсоюзного органа на предприятии, в учреждении, организации), а председателей и членов выборных профсоюзных органов на предприятии, в учреждении, организации, профорганизаторов - с предварительного согласия соответствующего объединения профессиональных союзов.

В соответствии с ч. 5 ст. 235 КЗоТ РФ увольнение по инициативе администрации лиц, избиравшихся в состав профсоюзных органов, не допускается в течение двух лет после окончания выборных полномочий, кроме случаев ликвидации предприятия, учреждения, организации или совершения работником виновных действий, за которые законодательством предусмотрена возможность увольнения. В этих случаях увольнение производится в порядке, установленном частью второй настоящей статьи.

Указанная в ч. 5 ст. 235 КЗоТ РФ гарантия защиты трудовых прав лиц, избиравшихся в состав профсоюзных органов, распространяется на всех выборных профсоюзных работников, в том числе и на профгрупоргов. Такое толкование содержащейся в ч. 5 ст. 235 КЗоТ РФ правовой нормы следует как из названия ст. 235 КЗоТ РФ "Дополнительные гарантии для выборных профсоюзных работников, членов комиссии по трудовым спорам и членов советов трудовых коллективов", так и из содержания ч. 5 ст. 235 в согласовании с чч. 1 и 2 данной статьи, в которых предусмотрена равная защита трудовых прав работников, избранных в состав профсоюзных органов и не освобожденных от производственной работы, профгрупоргов и профорганизаторов.

Как установил суд, полномочия Кашаюк - профгрупорга юридического отдела с сентября 1993 г. истекли 6 июля 1994 г. в связи с распадом профгруппы. Уволена же истица была 12 января 1996 г.

Таким образом, увольнение истицы произведено до истечения двухлетнего срока после окончания ее полномочий как профгрупорга.

Вывод суда о том, что профгрупорг не выборное лицо профсоюзного органа и поэтому перечисленные гарантии на него не распространяются, основан на ошибочном толковании содержания ст. 235 КЗоТ РФ и не может быть признан правильным.

4. При разрешении споров, связанных с признанием забастовок незаконными, судам следует тщательно проверять доводы участников спора об уклонении от проведения примирительных процедур разрешения коллективных трудовых споров. В зависимости от того, какая из сторон в споре уклонилась от соблюдения примирительной процедуры, суду следует принимать решение по заявлению о признании забастовки незаконной.

Внеочередная 15-я конференция Шереметьевского профсоюза летного состава приняла 4 ноября 1997 г. решение о проведении с 10 час. до 22 час. 12 декабря 1997 г. забастовки, заявив при этом, что администрация ОАО "Аэрофлот - Российские международные линии" отказывается от подписания коллективного договора с Шереметьевским профсоюзом летного состава.

Московский транспортный прокурор обратился в суд с заявлением в интересах ОАО "Аэрофлот - Российские международные линии" о признании забастовки незаконной, по его мнению, она объявлена с нарушением порядка, установленного Федеральным законом "О порядке разрешения коллективных трудовых споров".

Московский городской суд 12 января 1998 г. объявленную конференцией Шереметьевского профсоюза летного состава забастовку 12 декабря 1997 г. признал незаконной.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, рассмотрев дело в кассационном порядке, оставила решение без изменения по следующим основаниям.

Согласно п. 1 ст. 13 Федерального закона от 23 ноября 1995 г. "О порядке разрешения коллективных трудовых споров", если примирительные процедуры не привели к разрешению коллективного трудового спора либо работодатель уклоняется от примирительных процедур, не выполняет соглашение, достигнутое в ходе разрешения коллективного трудового спора, работники вправе использовать собрания, митинги, демонстрации, пикетирование, включая право на забастовку.

Между тем, как видно из материалов дела, на момент объявления забастовки администрация ОАО "Аэрофлот - Российские международные линии" не могла подписать коллективный договор, так как к этому договору не представлены необходимые приложения. Администрация не уклонялась от примирительных процедур, переговоры по заключению коллективного договора с Шереметьевским профсоюзом летного состава продолжались.

В процессе проведения примирительных процедур Шереметьевский профсоюз летного состава не представил приложения к коллективному договору (составную его часть), поэтому они не были рассмотрены сторонами в ходе переговоров. В связи с этим администрация ОАО "Аэрофлот - Российские международные линии" 11 ноября 1997 г. предложила президиуму Шереметьевского профсоюза летного состава начать работу по рассмотрению проектов приложений к коллективному договору.

Однако этого не сделано. Шереметьевский профсоюз летного состава в нарушение соглашения, установленного Положением "О порядке ведения переговоров между представителями Шереметьевского профсоюза летного состава, Шереметьевского профсоюза бортпроводников и администрации ОАО "Аэрофлот" по заключению коллективного договора на 1997 год", о рассмотрении проекта коллективного договора на общем собрании работников летного труда рассмотрел его 4 ноября 1997 г. в одностороннем порядке на конференции и объявил на 12 декабря 1997 г. забастовку.

Как предусмотрено в п. 3 ст. 16 упомянутого Федерального закона, в организациях, филиалах, представительствах, работа которых связана с безопасностью людей, обеспечением их здоровья и жизненно важных интересов общества, при проведении забастовки должен быть обеспечен минимум необходимых работ (услуг). Минимум необходимых работ (услуг) определяется соглашением сторон совместно с органом исполнительной власти или органом местного самоуправления в пятидневный срок с момента принятия решения об объявлении забастовки.

Шереметьевский профсоюз летного состава это требование закона не выполнил. Минимум необходимых работ был определен забастовочным комитетом Шереметьевского профсоюза летного состава совместно с префектурой Северного административного округа г. Москвы лишь 3 декабря 1997 г. и без участия администрации ОАО "Аэрофлот - Российские международные линии".

При таких обстоятельствах суд обоснованно признал объявленную забастовку незаконной. В силу п. 1 ст. 17 Федерального закона "О порядке разрешения коллективных трудовых споров" забастовка при наличии коллективного трудового спора является незаконной, если она была объявлена без учета сроков, процедур и требований, предусмотренных ст.ст. 3-8, 12-16 данного Федерального закона.

5. В соответствии с п. 8 ст. 33 КЗоТ РФ трудовой договор (контракт), заключенный на неопределенный срок, а также срочный трудовой договор до истечения срока его действия могут быть расторгнуты администрацией предприятия, учреждения, организации лишь в случае совершения по месту работы хищения (в том числе мелкого) государственного или общественного имущества, установленного вступившим в законную силу приговором суда или постановлением органа, в компетенцию которого входит наложение административного взыскания или применение мер общественного воздействия. Поскольку установленный ст. 33 КЗоТ РФ перечень оснований для расторжения трудового договора по инициативе администрации является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежащим, совершение хищения (в том числе мелкого) имущества, не являющегося государственным или общественным, не может служить основанием для увольнения работника по п. 8 ст. 33 КЗоТ РФ.

Тарасов работал водителем автомобиля в цехе технологического транспорта Нефтегазодобывающего управления "Ижевскнефть" (структурное подразделение акционерного общества "Удмуртнефть"). Приказом от 14 февраля 1997 г. он был уволен с 26 февраля 1997 г. по п. 8 ст. 33 КЗоТ РФ за совершение по месту работы хищения имущества.

Тарасов обратился в суд с иском к АО "Удмуртнефть" о восстановлении на работе, оплате времени вынужденного прогула и компенсации морального вреда. По его мнению, администрация не имела права по своей инициативе его уволить с работы в период отбывания наказания в виде исправительных работ по месту работы, к которому он осужден приговором Якшур-Бодьинского районного суда Удмуртской Республики от 10 февраля 1997 г. за совершенное хищение имущества.

Дело неоднократно рассматривалось судебными инстанциями.

Октябрьский районный суд г. Ижевска в удовлетворении иска отказал.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Удмуртской Республики решение районного суда отменила и вынесла новое решение, которым удовлетворила иск Тарасова.

Президиум Верховного суда Удмуртской Республики определение судебной коллегии отменил, а решение районного суда оставил без изменения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ удовлетворила протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ об отмене постановления президиума и оставила в силе определение суда кассационной инстанции, указав следующее.

Президиум Верховного суда Удмуртской Республики правильно не согласился с выводом кассационной инстанции о том, что законом запрещено увольнение работника по инициативе администрации в период отбывания им наказания в виде исправительных работ по месту работы. Вместе с тем президиум ошибочно признал увольнение истца законным.

Как видно из вступившего в законную силу приговора Якшур-Бодьинского районного суда, Тарасов совершил хищение имущества, принадлежащего акционерному обществу, и признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 158 УК РФ (кража, т. е. тайное хищение чужого имущества).

В силу п. 1 ст. 66 ГК РФ, п. 2 ст. 2 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. "Об акционерных обществах" (с изменениями и дополнениями) имущество акционерного общества принадлежит ему на праве собственности.

Расторжение трудового договора (контракта) по инициативе администрации за хищение имущества, находящегося в собственности хозяйственных товариществ или обществ, п. 8 ст. 33 КЗоТ РФ не предусмотрено.

При таких обстоятельствах судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Удмуртской Республики, рассмотрев дело в кассационном порядке, правильно признала увольнение Тарасова незаконным.

Не соглашаясь с выводом кассационной инстанции, президиум сослался на ч. 2 ст. 8 Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что в Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности.

Между тем названная конституционная норма не наделяет суд правом самостоятельно устанавливать способы защиты права собственности и расширять перечень предусмотренных законом оснований расторжения трудового договора (контракта) за хищение государственного или общественного имущества, распространяя его на случаи хищения имущества, относящегося к иным формам собственности.

Неправильное применение норм материального права в силу п. 1 ч. 1 ст. 330 ГПК РСФСР повлекло отмену постановления президиума в порядке надзора.

Вопросы гражданского права

1. При рассмотрении дел судам надлежит учитывать, что если подлежащий применению закон либо иной нормативный правовой акт субъекта Российской Федерации противоречит федеральному закону, принятому по вопросам, находящимся в ведении Российской Федерации либо в совместном ведении Российской Федерации и субъекта Российской Федерации, то, исходя из положений ч. 5 ст. 76 Конституции Российской Федерации, суд должен принять решение в соответствии с федеральным законом (постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия").

Парасотченко обратился в суд с иском к Макаршиной о признании действительной сделки по приобретению земельного участка и признании права собственности на него. При этом он сослался на то, что 15 августа 1996 г. приобрел у ответчицы земельный участок площадью 541 кв. м в садоводческом товариществе "Виноградарь-3" за 5 млн. рублей (до деноминации). Это подтверждается распиской Макаршиной, однако от удостоверения сделки нотариально ответчица уклонилась.

Геленджикский городской суд Краснодарского края иск удовлетворил.

Президиум Краснодарского краевого суда удовлетворил протест прокурора края об отмене решения суда и направил дело на новое рассмотрение.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ удовлетворила протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ об отмене постановления суда надзорной инстанции, указав следующее.

Отменяя решение Геленджикского городского суда, президиум краевого суда сослался на Договор о разграничении предмета ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти Краснодарского края, согласно которому вопросы установления особого порядка землепользования на территории края, гарантирующего сохранение и рациональное использование земельного фонда, относятся к совместному ведению сторон договора. Кроме того, на территории Краснодарского края изданы законы, регулирующие вопросы землепользования, на основании которых лицам, не имеющим постоянной регистрации в Краснодарском крае, не допускается отчуждение недвижимого имущества.

Вывод в постановлении президиума краевого суда о том, что дело должно быть разрешено в соответствии с Договором о разграничении предмета ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти Краснодарского края, которым установлены вопросы особого порядка землепользования на территории Краснодарского края, и законами Краснодарского края, ошибочен.

В силу ст. 35 Конституции Российской Федерации каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами.

Граждане вправе иметь в частной собственности землю, а также свободно владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащей им землей, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц (ст. 36 Конституции Российской Федерации).

Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Таким образом, права гражданина продать принадлежащий ему участок либо купить его могут быть ограничены только федеральным законом, причем принятым не произвольно, а лишь в перечисленных выше целях; осуществление этих прав зависит от усмотрения самих граждан при условии, чтобы их действия не наносили ущерба окружающей среде и не нарушали прав и законных интересов иных лиц.

Земельный участок, о котором возник спор, принадлежал на праве собственности Макаршиной, и она вправе была продать его любому гражданину по своему усмотрению, а Парасотченко - купить его. Эти действия не противоречат Конституции Российской Федерации и федеральным законам, а оснований считать, что ими наносится ущерб окружающей среде или нарушаются права иных лиц, не имеется.

В соответствии с п. 2 ст. 165 ГК РФ, если одна из сторон полностью или частично исполнила сделку, требующую нотариального удостоверения, а другая сторона уклоняется от такого удостоверения сделки, суд вправе по требованию исполнившей сделку стороны признать сделку действительной. В этом случае последующее нотариальное удостоверение сделки не требуется.

Такие же последствия наступают в отношении сделки, требующей государственной регистрации, когда одна из сторон уклоняется от ее регистрации (п. 3 ст. 165 ГК РФ).

С учетом этих положений суд первой инстанции правильно удовлетворил иск.

Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти Краснодарского края и законы Краснодарского края, запрещающие гражданам, не имеющим постоянной регистрации в Краснодарском крае, приобретение в собственность недвижимого имущества, не применимы, поскольку конституционные права граждан могут быть ограничены только федеральным законом в строго определенных целях; ограничение их законами субъектов Российской Федерации не допускается.

Согласно ст. 71 Конституции Российской Федерации регулирование конституционных прав и свобод человека и гражданина является исключительной компетенцией Российской Федерации, следовательно, не может быть передано Договором между органом государственной власти Российской Федерации и ее субъектом в их совместное ведение или в ведение субъекта Российской Федерации.

В соответствии с разделом вторым Конституции Российской Федерации в случае несоответствия положениям Конституции Российской Федерации положений Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации действуют положения Конституции Российской Федерации.

Таким образом, президиум краевого суда применил нормы, не подлежащие применению, что является основанием к отмене его постановления.

2. Постановлением администрации Алтайского края от 4 октября 1996 г. "О регулировании цен (тарифов) на продукцию производственно-технического назначения, товары народного потребления и услуги" для всех юридических лиц и предпринимателей без образования юридического лица, занимающихся перепродажей нефтепродуктов (кроме изготовителей) другим юридическим лицам и предпринимателям на территории края, установлен предельный размер снабженческо-сбытовой надбавки к отпускной (оптовой) цене изготовителя в размере 65%, а приложениями N 1 и 4 установлен предельный размер торговой надбавки на нефтепродукты в размере 4%.

Некоммерческое партнерство "Союз предпринимателей "Нефтепродукт" обратилось в суд с заявлением о признании данного постановления администрации Алтайского края в части установления предельных размеров снабженческо-сбытовых надбавок и предельных размеров торговых надбавок на нефтепродукты недействительным, ссылаясь на противоречие его Указу Президента Российской Федерации от 28 февраля 1995 г. "О мерах по упорядочению государственного регулирования цен (тарифов)" и постановлению Правительства Российской Федерации от 7 марта 1995 г. "О мерах по упорядочению государственного регулирования цен (тарифов)" и на нарушение им прав и охраняемых законом интересов членов их некоммерческого партнерства, занимающихся предпринимательской деятельностью нефтепродуктами на территории края.

Представитель администрации Алтайского края возражал против заявления. По его мнению, указанное постановление краевой администрации принято в соответствии с ч. 2 ст. 7 Закона Алтайского края "Об основах ценообразования в Алтайском крае", предусматривающей право органов государственной власти субъекта Российской Федерации устанавливать дополнительный перечень товаров (работ, услуг), помимо перечисленных постановлением Правительства Российской Федерации, на которые распространяется регулирование цен.

Краевым судом требования заявителей были удовлетворены. Судебная коллегия Верховного Суда РФ решение признала законным и обоснованным по следующим основаниям.

В соответствии с п. "ж" ст. 71 Конституции Российской Федерации основы ценовой политики находятся в ведении Российской Федерации.

Указом Президента Российской Федерации от 23 февраля 1995 г. и постановлением Правительства Российской Федерации от 7 марта 1995 г. "О мерах по упорядочению государственного регулирования цен (тарифов)" (с последующими дополнениями) упорядочены вопросы государственного регулирования цен (тарифов) на внутреннем рынке Российской Федерации. Упомянутым постановлением Правительства Российской Федерации утверждены Перечни продукции производственно-технического назначения, товаров народного потребления и услуг, на которые государственное регулирование цен (тарифов) на внутреннем рынке Российской Федерации осуществляют Правительство Российской Федерации, федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации.

Нефтепродукты не входят ни в один из этих Перечней, в связи с чем краевой суд обоснованно пришел к выводу, что постановление администрации края от 4 октября 1996 г. в части установления государственного регулирования цен на нефтепродукты является недействительным, поскольку противоречит федеральным нормативным актам, урегулировавшим единые правоотношения.

Вопросы установления перечней государственного регулирования цен (тарифов) на внутреннем рынке Российской Федерации относятся к основам ценовой политики, поэтому безосновательно утверждение администрации и прокурора края в этой части.

Довод, изложенный в кассационной жалобе и протесте о том, что постановление администрации края не противоречит федеральному закону, так как такого закона в данный момент нет, ошибочен, поскольку согласно ст.ст. 90, 115 Конституции Российской Федерации указы Президента Российской Федерации и постановления Правительства Российской Федерации обязательны для исполнения на всей территории Российской Федерации.

Федеральный закон по вопросам ценовой политики еще не принят, а спорные правоотношения урегулированы упомянутым Указом Президента Российской Федерации и постановлением Правительства Российской Федерации, которые также обязательны для исполнения на территории Российской Федерации, в связи с чем суд вправе был руководствоваться названными нормативными правовыми актами. Принятое администрацией края постановление в обжалуемой части противоречит и ч. 1 ст. 8 Конституции Российской Федерации, гарантирующей в Российской Федерации единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности. Установление предельной снабженческо-сбытовой надбавки и торговой наценки на нефтепродукты ограничивает самостоятельность хозяйствующих субъектов в части установления цены при реализации нефтепродуктов и снижает их конкурентоспособность на товарном рынке.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ решение Алтайского краевого суда оставила без изменения, кассационную жалобу администрации края и протест прокурора края - без удовлетворения.

3. Для некоторых категорий граждан специальными законами могут быть предусмотрены особые (льготные) условия заключения сделок. Нормы этих специальных законов подлежат применению наряду с нормами ГК РФ, например при разрешении споров о недействительности сделок или их отдельных условий.

16 марта 1994 г. Верясова заключила кредитный договор с Нефтегорским отделением Сбербанка России, по которому получила ссуду на строительство жилого дома в сумме 19 млн. рублей с ежеквартальной выплатой 210% годовых от полученной ссуды на срок 10 лет под поручительство граждан Липаевой и Шалимова.

20 июня 1994 г. Верясова заключила второй кредитный договор с Нефтегорским отделением Сбербанка России, по которому на те же цели получила ссуду 25 млн. рублей на 10 лет под 185% годовых под залог имущества.

УВД Самарской области (сотрудниками которого являются Верясова, Липаева и Шалимов) в счет погашения полученных Верясовой ссуд перечислило Нефтегорскому отделению Сбербанка России 17 июня 1994 г. 13 819 600 руб. и 9 сентября 1994 г. - 12 460 893 руб.

Считая, что Верясова не исполняет условия кредитных договоров в части соблюдения графика возврата ссуд и процентов по ним, Сбербанк России предъявил к Верясовой, Липаевой и Шалимову иск о расторжении кредитных договоров и о взыскании оставшихся непогашенными частей ссуд, процентов по ним и неустойки в общей сумме 106 052 458 руб.

Верясова предъявила к Сбербанку России встречный иск о признании указанных кредитных договоров недействительными. По ее мнению, они заключены на заведомо не выполнимых для нее условиях о процентах по ссудам и после того, как Сбербанк России отказал в предоставлении ей беспроцентной ссуды на жилищное строительство с рассрочкой на 20 лет и погашением 50% за счет средств бюджета, которая предусмотрена ст. 30 Закона РСФСР от 18 апреля 1991 г. N 1026-I "О милиции".

Решением Нефтегорского районного суда Самарской области (частично измененным судебной коллегией по гражданским делам Самарского областного суда) иск Сбербанка России удовлетворен частично. Кредитные договоры с Верясовой расторгнуты; с ответчицы солидарно с поручителями взыскано в пользу Сбербанка по кредитному договору от 16 марта 1994 г. 28 455 923 руб., по кредитному договору от 20 июня 1994 г. с Верясовой взыскано 73 596 535 руб. Встречный иск был оставлен без удовлетворения.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ судебные постановления отменены как вынесенные с нарушением норм материального и процессуального права.

Как видно из материалов дела, при выдаче ответчице ссуды на жилищное строительство 5% от ее суммы было удержано истцом за обналичивание суммы кредита. На руки Верясова получила 41 800 тыс. рублей и в общей сложности в счет погашения ссуды возвратила истцу 38 600 тыс. рублей. Таким образом, сумма реального долга Верясовой по ссуде на момент рассмотрения дела в суде составляла 5 400 тыс. неденоминированных рублей, а взысканные судом 96 652 458 руб. - это сумма процентов по ссудам и неустойки.

Верясова в суде ссылалась на то, что, являясь сотрудником милиции и не имея других источников существования, кроме заработной платы, она заведомо была не в состоянии выполнить условия заключенных ею с истцом сделок в части выплаты процентов за пользование ссудами, но согласилась на эти условия в надежде на помощь в погашении ссуд по месту службы и в связи с отсутствием у нее жилого помещения для проживания с детьми. Соглашение о процентах по ссудам она считала кабальным и заключенным с нарушением инструкций Сбербанка России, регулирующих порядок выдачи ссуд физическим лицам.

Эти доводы ответчицы оставлены судом без внимания.

Между тем сделка может быть признана недействительной в соответствии со ст. 168 ГК РФ при ее несоответствии требованиям нормативных актов, регулирующих спорные правоотношения, а в соответствии со ст. 179 ГК РФ - по мотиву ее кабального характера.

При оформлении кредитных договоров с Верясовой истцу было известно, что за счет заработной платы ответчица не может погасить проценты по ссудам. Достоверных данных о том, что она располагает другим ценным имуществом, за счет которого возможна выплата процентов, не было ни у Сбербанка России при заключении сделок, ни у суда при рассмотрении дела. Ссылка суда на то, что ответчица заключила договор страхования домашнего имущества на сумму 25 млн. рублей с акционерной страховой компанией, сделана без проверки обстоятельств заключения сделки по страхованию домашнего имущества Верясовой, без проверки его стоимости и без обоснования того, каким образом за счет этого имущества могло быть исполнено соглашение между сторонами о выплате процентов, в несколько раз превышающих сумму выданных ответчице ссуд. Данный договор не свидетельствует о наличии у ответчицы достаточных денежных средств для исполнения всех условий сделки, а лишь гарантирует выплату страхового возмещения в случае утраты этого имущества в результате страхового случая.

В соответствии с Инструкцией по кредитованию населения учреждениями Сбербанка России, утвержденной Советом директоров акционерного коммерческого Сбербанка России 26 октября 1993 г., учреждения Сбербанка России предоставляют населению кредиты на основе их обеспеченности, платности и возвратности (п. 1.1), в связи с чем сумма выдаваемого кредита должна определяться таким образом, чтобы размер ежемесячного платежа по кредиту и процентам не превышал 1/3 среднемесячного (среднеквартального) заработка заемщика (пп. 1.7 и 1.8).

Однако суд не выяснил, был ли нарушен истцом при заключении сделок с ответчицей упомянутый ведомственный нормативный правовой акт, хотя в данном случае это обстоятельство имеет существенное значение, поскольку при определенных обстоятельствах могло подтвердить обоснованность ссылок Верясовой на то, что Сбербанк России заключил с ней кабальную сделку в расчете на то, что погашение ссуды будет производиться за счет бюджетных средств по месту службы ответчицы.

Встречные исковые требования Верясовой о признании недействительным условия сделок с истцом, касающегося процентов за пользование ссудой, сводились к требованию о признании сделок частично недействительными и были основаны на положениях ст. 180 ГК РФ о том, что недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части.

Верясова и двое ее несовершеннолетних детей - вынужденные переселенцы и постоянного места жительства в г. Самаре не имеют. Ответчица - майор милиции и работает начальником следственного отдела Нефтегорского РОВД.

В соответствии со ст. 30 Закона РСФСР от 18 апреля 1991 г. "О милиции" (с изменениями и дополнениями) лицам, принятым на службу в милицию, жилая площадь в виде отдельной квартиры или дома по установленным законодательством нормам предоставляется местными Советами народных депутатов, соответствующими министерствами, ведомствами, предприятиями, учреждениями и организациями в первоочередном порядке, а участковым инспекторам милиции - не позднее шести месяцев с момента вступления в должность. Сотрудники милиции имеют право на получение беспроцентных ссуд на индивидуальное и кооперативное жилищное строительство с рассрочкой на 20 лет и погашением 50% предоставленной ссуды за счет средств соответствующих бюджетов.

При рассмотрении дела право ответчицы на получение льготной беспроцентной ссуды судом оставлено без внимания, хотя в деле имеются данные о том, что о выдаче именно такой ссуды стоял вопрос при обращении Верясовой в Нефтегорское отделение Сбербанка России: по месту службы Верясовой была выдана справка для представления в Сбербанк России о наличии права на получение беспроцентной ссуды, которая фактически является гарантией погашения 50% выданной ссуды за счет бюджетных средств; фактически УВД Самарской области в счет погашения выданной Верясовой ссуды перечислило Сбербанку России 59%, или 26 556 893 руб.

Согласно уставу Сбербанка России его учредитель - Центральный банк Российской Федерации, в связи с чем по соглашениям с Министерством финансов Российской Федерации Сбербанк России - агент государства по выдаче гражданам льготных беспроцентных ссуд. Такие соглашения были заключены Министерством финансов Российской Федерации и Сбербанком России в 1993, 1994 гг. и действовали на момент возникновения спорных правоотношений. Порядок выдачи льготных беспроцентных ссуд сотрудникам милиции согласован руководством МВД России со Сбербанком России, что и послужило основанием для выдачи Верясовой по месту службы справки установленного и согласованного со Сбербанком России образца.

При таких обстоятельствах дела суд обязан был проверить, правомерно ли Сбербанк России отказал Верясовой в выдаче беспроцентной ссуды на жилищное строительство и заключил кредитные договоры на крайне невыгодных для нее условиях о процентах.

Таким образом, судебные постановления, вынесенные без учета этих обстоятельств, основанными на законе быть признаны не могли и отменены в порядке надзора.

4. За невыполнение обязательств гражданским законодательством предусмотрена возможность взыскания с должника неустойки.

Ее размер может быть уменьшен судом только в случаях и по основаниям, перечисленным в ст. 333 ГК РФ.

17 декабря 1973 г. Тешлеев, работая чабаном в совхозе "Марийский" Карачаевского района, при выполнении трудовых обязанностей по вине работодателя получил увечье, вследствие чего был признан инвалидом III группы. На основании решения рабочего комитета совхоза от 27 мая 1977 г. ему выплачивалось возмещение вреда, причиненного здоровью.

Прокурор Карачаевского района в интересах Тешлеева обратился в суд с заявлением о взыскании с совхоза "Марийский" задолженности, образовавшейся в связи с невыплатой с мая 1995 г. возмещения вреда, и пени за невыплату возмещения вреда в установленный срок.

Дело неоднократно рассматривалось судами.

Решением Карачаевского районного суда (оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда Карачаево-Черкесской Республики) требования удовлетворены частично: с совхоза "Марийский" в пользу Тешлеева взыскано возмещение вреда единовременно в сумме 2 943 808 руб. и ежемесячно, начиная с 1 мая 1997 г., в сумме 146 561 руб., а также пени в сумме 5000 руб.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ удовлетворила протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ, внесенный в порядке надзора, об отмене судебных постановлений, указав следующее.

В решении суд первой инстанции сослался на то, что прокурором были заявлены требования о взыскании возмещения вреда в сумме 2 943 808 руб. и пени в сумме 9 016 951 руб., с которыми полностью согласился истец, при этом исходил из расчета, представленного суду ответчиком.

Между тем прокурором были заявлены требования в интересах Тешлеева в большем объеме, а ссылка суда в решении на то, что истец Тешлеев согласился уменьшить размер заявленных требований, не соответствует материалам дела. Как видно из объяснений истца в судебном заседании, он не согласился с представленным ответчиком расчетом и суммой среднего заработка, исходя из которой был определен размер возмещения вреда.

Согласие же участвующего в деле прокурора на уменьшение размера требований, на что суд указал в решении, не основание для изменения предмета иска, поскольку в силу ст. 34 ГПК РСФСР право изменения предмета или основания иска предоставлено только истцу. Прокурор же по данному делу субъектом спорных материальных отношений не являлся и не занимал в процессе положение стороны, поэтому в соответствии со ст.ст. 34, 41, 165 ГПК РСФСР он не вправе изменять требования, заявленные в защиту прав и охраняемых законом интересов других лиц. Кроме того, в материалах дела нет письменного заявления об изменении предмета иска.

В нарушение требований ст.ст. 50, 141 ГПК РСФСР суд не определил полный объем юридически значимых по делу обстоятельств и не предложил сторонам представить необходимые для правильного разрешения спора доказательства.

В соответствии со ст.ст. 1085, 1086 ГК РФ и ст. 12 Правил возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей, утвержденных постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 24 декабря 1992 г., размер возмещения вреда определяется в процентах к заработку потерпевшего до трудового увечья либо до утраты им трудоспособности, соответствующих степени утраты им профессиональной трудоспособности.

Справка о заработке потерпевшего за двенадцать месяцев работы, предшествовавших повреждению здоровья, а также заключение врачебно-трудовой экспертной комиссии (ВТЭК) о степени утраты им профессиональной трудоспособности в материалах дела отсутствуют.

При этом указание в решении на признание ответчиком иска в части возмещения вреда здоровью не может служить основанием для освобождения суда от обязанности непосредственного исследования данных о действительных размерах заработка, так как истец возражал против взятой ответчиком при расчете возмещения вреда суммы его среднемесячной заработной платы до наступления увечья и, соответственно, размера общей суммы задолженности и пени в связи с невыплатой возмещения вреда. Ответчик же признал иск не в той сумме, которую просил взыскать Тешлеев, а согласно составленному им же расчету подлежащих выплате истцу сумм. Кроме того, признание иска ответчиком не было оформлено судом, как того требует ст. 165 ГПК РСФСР: в протоколе судебного заседания отсутствует подпись под его заявлением об этом.

При таких обстоятельствах в силу ст.ст. 192, 197 ГПК РСФСР суду необходимо мотивировать свой вывод о причитающихся истцу выплатах в счет возмещения вреда и привести соответствующие расчеты, чего сделано не было.

Нельзя согласиться также с выводом суда об основаниях уменьшения подлежащей взысканию с ответчика пени за невыплату сумм возмещения вреда. Удовлетворяя частично эти требования, суд в решении указал на тяжелое материальное положение ответчика.

Между тем в ст. 51 упомянутых Правил не предусмотрено оснований для уменьшения подлежащей взысканию пени при невыплате сумм возмещения вреда в установленный срок.

Согласно ст. 333 ГК РФ подлежащая уплате неустойка (штраф, пеня) может быть уменьшена судом, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. Других оснований уменьшения размера ответственности работодателя за несвоевременную выплату сумм возмещения вреда законом не установлено.

Поэтому судебные постановления подлежат отмене, а дело - направлению на новое рассмотрение.

5. При рассмотрении требований об индексации своевременно не выплаченных по гражданско-правовым обязательствам сумм судам следует иметь в виду, что индексация - не самостоятельный вид гражданско-правовой ответственности, при которой учитывается вина должника, а способ определения действительного размера имеющегося обязательства на день его исполнения (на день рассмотрения спора в суде).

26 января 1993 г. АО ЗСО "Восток" заключило с СУ-225 договор на строительство жилого дома. В августе 1993 г. на территории АО ЗСО "Восток" были вывешены объявления о том, что работники, желающие получить кооперативные квартиры в строящемся доме, могут внести денежные взносы исходя из 50% стоимости квартир. После этого на собрании пайщиков (не оформленном протоколом) председателем будущего кооператива избрали работника АО ЗСО "Восток" Котова, поручив ему собрать паевые взносы и перечислить их СУ-255.

До 31 октября 1993 г. пайщики сдали деньги Котову. Но он вместо того, чтобы перечислить деньги СУ-255, в ноябре 1993 г. передал 7 млн. рублей (примерно половину собранной на строительство суммы) администрации АО ЗСО "Восток", испытывавшему экономические трудности, для приобретения дизельного топлива.

2 февраля 1994 г. пайщики, узнав об этом, потребовали возврата денег. 3 февраля 1994 г. Котов деньги возвратил в тех же суммах, которые были ему сданы в октябре 1993 г.

Несколько пайщиков обратились в суд с исками к Котову о взыскании этих денежных сумм с учетом индекса роста потребительских цен за период с ноября 1993 г. по февраль 1994 г. - от суммы паевых взносов, и за период с февраля 1994 г. до дня рассмотрения дела в суде - от суммы разницы между возвращенными им взносами без индексации и проиндексированными взносами. По мнению истцов, ответчик неправомерно задержал перечисление их паевых взносов в СУ-255 и распорядился ими не по назначению без их согласия. По поводу допущенных ответчиком нарушений прокуратурой проводилась проверка, в результате которой Котов был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 200 УК РСФСР (самоуправство), но уголовное дело в отношении него прекращено по ст. 9 и ч. 1 ст. 208 У ПК РСФСР в связи с передачей Котова на поруки трудовому коллективу завода.

Решением Шкотовского районного суда Приморского края иски удовлетворены.

Судебная коллегия по гражданским делам Приморского краевого суда решение отменила в связи с нарушением судом норм материального права и вынесла новое решение об отказе в удовлетворении иска. Суд кассационной инстанции сослался на отсутствие между сторонами договорных отношений и обязательства ответчика перечислить взятые у истцов деньги на строительство жилья, а также на отсутствие вины ответчика в причинении истцам ущерба, поскольку по первому требованию Котов возвратил им паевые взносы.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ определение суда кассационной инстанции отменила и оставила в силе решение суда первой инстанции, указав следующее.

Как установлено при рассмотрении дела, Котов получил деньги от истцов, уполномочивших его внести паевые взносы на счет строительной организации для приобретения квартир во вновь строящемся доме. Свое обязательство перечислить деньги истцов СУ-255 ответчик в суде не оспаривал, но объяснил, что не смог выполнить это обязательство по причине невозврата ему денег администрацией завода, которой он временно ссудил деньги истцов.

Таким образом, у суда кассационной инстанции не было оснований для вывода об ошибочности решения суда первой инстанции в части признания нецелевого использования ответчиком полученных от истцов сумм и о его виновном неисполнении взятых на себя обязательств.

При рассмотрении дела суд принял во внимание то обстоятельство, что в отношении Котова прокуратурой возбуждено уголовное дело. В постановлении о прекращении уголовного дела от 1 февраля 1995 г. содержится вывод о совершении Котовым преступления, предусмотренного ст. 200 УК РСФСР. Это постановление обжаловано Котовым после поступления дела на кассационное рассмотрение в краевой суд. В постановлении о прекращении возбужденного в отношении Котова уголовного дела от 22 января 1996 г. вновь было указано на наличие в действиях ответчика признаков преступления, предусмотренного ст. 200 УК РСФСР.

Ссылаться на отсутствие вины ответчика в самовольном распоряжении деньгами истцов суд второй инстанции не мог и потому, что сама по себе вина Котова в совершении противоправных действий не имеет существенного значения по данному делу, поскольку для индексации денежных сумм вина Котова в совершении противоправных действий не является юридически значимым обстоятельством. Индексация - не мера гражданско-правовой ответственности, а механизм, предназначенный для реализации принципа полного возмещения убытков в условиях нестабильности цен.

Суд кассационной инстанции в определении считал, что в качестве меры ответственности с ответчика могли бы быть взысканы проценты, предусмотренные ст. 395 ГК РФ, но в то же время указал на отсутствие оснований для применения этой нормы, так как Котов деньги истцам вернул незамедлительно по первому их требованию. Эти выводы краевого суда противоречат требованиям, заявленным истцами, не ставившими вопрос о привлечении ответчика к какому-либо виду материальной ответственности, а требовавшими проиндексировать внесенные ими денежные суммы, т. е. привести эти суммы в соответствие с реальной покупательной способностью денег на момент их возврата, и сделаны с нарушением ст. 34 ГПК РСФСР, согласно которой право определять основания и предмет иска предоставлено только истцам.

Суд первой инстанции правильно применил нормы материального права при индексации денежных сумм, которые ответчик должен был возвратить истцам в феврале 1994 г. В октябре 1993 г. истцы передали ответчику деньги для целевого перечисления СУ-255, т. е. заключили с Котовым договор поручения. В связи с тем что Котов взятых на себя обязательств не выполнил, истцы в соответствии со ст.ст. 219 и 401 ГК РСФСР, действовавшего на момент возникновения спорных правоотношений, вправе были отменить договор поручения и потребовать от ответчика возмещения убытков, причиненных расторжением договора.

Денежные суммы, переданные ответчику, являются расходами истцов и входят в состав убытков, перечисленных в ч. 2 ст. 219 ГК РСФСР. Поскольку ответственность за нарушение гражданско-правового обязательства предполагает реальное возмещение убытков, эти суммы должны были быть возвращены истцам с сохранением их покупательной способности, т. е. с учетом индекса роста потребительских цен применительно к правилам, установленным Законом РСФСР от 24 октября 1991 г. "Об индексации денежных доходов и сбережений граждан в РСФСР".

 

Судебная коллегия по гражданским делам

Верховного Суда Российской Федерации

____________

Продолжение. Начало см. в Бюллетене N 9 за 1999 г.