1996 год

1997 год

1998 год

1999 год

2000 год

2001 год

2002 год

2003 год

2004 год

2005 год

2006 год

Поиск по БВС

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ СУДАМИ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ НОРМ ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ПРАВОСУДИЯ 5 марта 2004 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял постановление N 1 'О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации'. В подготовке необходимых материалов, использованных при разработке проекта постановления, приняли активное участие верховные суды республик, краевые, областные и равные им суды, научные и учебные заведения, члены Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации, представители правоохранительных органов. В соответствии с проводившимся мониторингом от судов периодически поступала информация о применении нового процессуального законодательства при рассмотрении конкретных уголовных дел. Было выявлено немало фактов, когда допускались судебные ошибки, связанные, в частности, с формальным пониманием судами отдельных положений уголовно-процессуального закона, в результате чего нарушались конституционные права на судебную защиту как подсудимых, так и потерпевших. В целях устранения таких нарушений в п. 1 постановления Пленума обращается внимание судей на их обязанность при рассмотрении уголовных дел и вынесении решений соблюдать установленные главой 2 УПК РФ принципы уголовного судопроизводства, имеющего своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Решению вопроса о допустимости доказательств по уголовному делу посвящен п. 2 постановления. В нем разъясняется, как следует поступить суду в случае, если будет заявлено ходатайство стороны о повторном рассмотрении оснований, в соответствии с которыми то или иное доказательство ранее было признано недопустимым. Такая возможность предусмотрена законом (ч. 7 ст. 235 УПК РФ). На необходимость данного разъяснения указывалось во многих поступивших с мест отзывах. В них приводились примеры, когда исключительно по формальным основаниям доказательство признавалось судом недопустимым и не выяснялось, в чем же конкретно выразилось нарушение. В результате ущемлялись конституционные права граждан, потерпевших от преступлений. Суду необходимо убедиться, что требования норм уголовно-процессуального закона о правильном закреплении доказательств и оформлении соответствующего процессуального документа соблюдены, а какие-то несущественные упущения не послужили поводом к исключению доказательств, на основании которых в совокупности с другими материалами дела должен быть постановлен законный, обоснованный и справедливый приговор или другое судебное решение. Так, на заседании Пленума приводился пример, когда в ходе предварительного слушания по делу было установлено, что протокол следственного действия отвечал требованиям ст. 166 УПК РФ, однако отсутствовала подпись одного из понятых, участвовавшего в соответствии с законом в осмотре места происшествия. При этом высказывалось мнение, что если отсутствие подписи понятого объясняется причинами, не связанными с проведением данного следственного действия и это лицо подтвердит в судебном заседании свое участие в осмотре места происшествия, правильность отражения в протоколе изложенных в нем доказательств и фактов, то в таких случаях данное доказательство можно не включать в число недопустимых (ст. 75 УПК РФ). Вот что в своих замечаниях на проект постановления отметил Саратовский областной суд: 'Заслуживают одобрения рекомендации судам о необходимости при решении этих вопросов исходить в первую очередь из того, нарушены ли фактически права и законные интересы подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и других участников судопроизводства при непосредственном собирании доказательств'. Такая же позиция у большинства судов. В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 г. отмечается, что 'в случае выявления допущенных органами дознания или предварительного следствия процессуальных нарушений суд вправе, самостоятельно и независимо осуществляя правосудие, принимать в соответствии с уголовно-процессуальным законом меры по их устранению с целью восстановления нарушенных прав участников уголовного судопроизводства и создания условий для всестороннего и объективного рассмотрения дела по существу'. Тем самым, как подчеркнул Конституционный Суд Российской Федерации, и обвиняемому, и потерпевшему должно быть обеспечено гарантированное Конституцией Российской Федерации право на судебную защиту их прав и свобод. Уместно напомнить еще одно принципиальное положение Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 г. N 18-П 'По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан': 'По смыслу статей 46-52, 118, 120 и 123 Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им статей 6 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, суд как орган правосудия призван обеспечивать в судебном разбирательстве соблюдение требований, необходимых для вынесения правосудного, т. е. законного, обоснованного и справедливого решения по делу, и принимать меры к устранению препятствующих этому обстоятельств, а значит, он должен быть наделен уголовно-процессуальным законом соответствующими полномочиями. В противном случае обеспечение в должном объеме права на судебную защиту было бы невозможным'. Разъяснения, содержащиеся в п. 3 постановления Пленума, полностью отвечают на все еще встречающиеся вопросы о том, не будет ли нарушен принцип состязательности сторон, когда подсудимый отказался от защитника, а в деле участвует государственный обвинитель? Здесь важно обеспечить обвиняемому, подсудимому право на защиту, а его отказ от адвоката не должен быть вынужденным. Поэтому суду рекомендуется выяснять причины такого отказа, и подсудимый должен быть уверен, что при его желании суд может реально обеспечить участие защитника в деле. Вынесение приговора с соблюдением процедур, установленных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, не может рассматриваться как нарушение прав подсудимого на защиту, если отказ от защитника заявлен в письменном виде или отражен в протоколе соответствующего процессуального действия. Принимая отказ от защитника, суд в определении (постановлении) должен мотивировать свое решение. Как показало обобщение, основная причина отмены обвинительных приговоров в связи с нарушением права подсудимого на защиту - невыполнение этих требований закона. Ряд разъяснении в постановлении Пленума посвящен вопросам применения судами ст. 108 УПК РФ о заключении подозреваемого, обвиняемого под стражу. Часть первая статьи изложена таким образом, что для назначения меры пресечения - заключение под стражу указанным лицам достаточно одного условия: за преступление, в котором они подозреваются или обвиняются, законом предусмотрено наказание свыше двух лет лишения свободы. Как показали выборочные исследования, некоторыми судами необоснованно, без учета всех конкретных обстоятельств по делу применялось заключение под стражу тем подозреваемым или обвиняемым, которые впервые совершили правонарушение, имеют постоянное место жительства и т. п. Судам рекомендовано (п. 4 постановления Пленума) при рассмотрении соответствующего ходатайства избирать подозреваемому, обвиняемому меру пресечения - заключение под стражу лишь при наличии обстоятельств, указанных в пп. 1-4 ч. 1 ст. 108 УПК РФ. К таким обстоятельствам могут быть отнесены данные о том, что подозреваемый, обвиняемый может скрыться от органов предварительного расследования или суда, сфальсифицировать доказательства, оказать давление на потерпевшего, свидетеля и т. п. Исходя из этого судье при рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу надлежит в каждом случае устанавливать, имеются ли обстоятельства, свидетельствующие о необходимости изоляции лица от общества. Данное разъяснение Пленума отвечает конституционным положениям о защите личности от незаконного ограничения ее прав и свобод, а также нормам международного права. По-разному складывалась практика рассмотрения судьями ходатайств об избрании меры пресечения в отношении подозреваемых или обвиняемых, когда они не доставляются (по всевозможным причинам) в судебное заседание. Одни судьи возвращали ходатайства прокурору, следователю или дознавателю без рассмотрения, хотя это не предусмотрено законом, другие - отказывали в удовлетворении ходатайств. Иногда принималось решение о продлении срока содержания под стражей. Для того чтобы устранить нарушения прав указанных лиц, Пленум исходя из п. 2 ч. 7 ст. 108 УПК РФ разъяснил в постановлении (п. 5), что судья обязан отказать в удовлетворении ходатайства о заключении лица под стражу, которое не было доставлено в суд, когда истек 48-часовой срок содержания под стражей. В остальных случаях судья может принять иное решение, например, о продлении срока содержания под стражей при условии, что одна из сторон заявит ходатайство об отложении судебного заседания для предоставления ею дополнительных доказательств обоснованности или необоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. Судья с учетом конкретных материалов дела вправе принять такое решение, если признает задержание законным и обоснованным (п. 3 ч. 7 ст. 108 УПК РФ). Если дополнительные материалы в установленный судом срок не поступят, судья решает вопрос на основании ранее поступивших к нему материалов (п. 6 постановления). У судов возникали трудности при решении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, когда в судебное заседание не являлись защитники, с которыми подозреваемые, обвиняемые заключали соглашения о защите. Защитники не являлись по различным причинам, например в связи с занятостью в другом деле. К сожалению, имелись факты умышленного затягивания судебного процесса, что крайне затрудняло вынесение законного и обоснованного решения в установленные законом сроки. Особенно неясной была ситуация, когда участие защитника в соответствии с требованиями ст. 51 УПК РФ является обязательным, а приглашенный защитник не явился в судебное заседание для рассмотрения ходатайства в порядке ст. 108 УПК РФ. При таких обстоятельствах с учетом жесткого лимита времени дознаватель, следователь или прокурор должны принять меры к назначению защитника. Пленум рекомендует судам в этих случаях руководствоваться п. 3 ч. 7 ст. 108 УПК РФ исходя из того, что закон допускает возможность при рассмотрении ходатайства об избрании подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу продлить срок содержания под стражей до 72 час. За это время дознаватель, следователь или прокурор обязаны в силу ч. 4 ст. 50 УПК РФ принять меры к назначению защитника, который и будет участвовать в рассмотрении судом ходатайства по существу. Многие судьи высказывали пожелание решить вопрос о праве суда в ходе предварительного слушания избирать в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления, в качестве меры пресечения заключение под стражу, если есть к тому законные основания. В Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации этой нормы нет. Однако на практике было много случаев, когда обвиняемый, не взятый под стражу, оказывал давление на потерпевшего, свидетелей и т. п. Они обращаются в суд с просьбой оградить их от незаконных действий обвиняемого. Пленум Верховного Суда Российской Федерации дал разъяснение в постановлении (п. 8) с учетом ч. 7 ст. 236 УПК РФ. В ней предусмотрено, что судебное решение, принятое по результатам предварительного слушания, обжалованию не подлежит, за исключением решений о прекращении уголовного дела и (или) о назначении судебного заседания в части разрешения вопроса о мере пресечения. Следовательно, закон допускает возможность разрешения вопроса о мере пресечения в ходе предварительного слушания. Такое положение установлено и в п. 3 ст. 228 УПК РФ, в соответствии с которым по поступившему уголовному делу судья должен выяснить в отношении каждого обвиняемого, подлежит ли отмене или изменению ранее избранная мера пресечения. Если суд изменит меру пресечения подсудимому, например с подписки о невыезде на арест, то это не значит, что суд выполняет несвойственные ему функции, как утверждали сторонники исключения данного пункта из проекта постановления. Конечно, решение суда должно быть обоснованным. Поскольку в ст. 236 УПК РФ о назначении судебного заседания порядок решения этого вопроса не определен, судам рекомендовано мотивировать решение об избрании подсудимому меры пресечения, руководствуясь чч. 1, 2 и 4 ст. 108 УПК РФ. Большое практическое значение для обеспечения прав и законных интересов обвиняемых имеет разъяснение, содержащееся в п. 11 постановления, который сформулирован с учетом позиции Конституционного Суда Российской Федерации (определение от 12 мая 2003 г. N 173-О 'По жалобе гражданина Коваля Сергея Владимировича на нарушение его конституционных прав положениями статей 47 и 53 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации'). В определении указано, что положения п. 12 ч. 4 ст. 47 и п. 7 ч. 1 ст. 53 УПК РФ не препятствуют обвиняемым, права и свободы которых затрагиваются судебными решениями об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей, и их защитникам в ознакомлении с материалами, на основании которых принимаются решения. И далее указывается, что конституционно-правовой смысл названных норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации является общеобязательным и исключает любое их истолкование в правоприменительной практике. Естественно, у судов возникал вопрос, а реально ли за ограниченное время, исчисляемое по закону восьмью часами, предоставить подозреваемому, обвиняемому и их защитникам возможность ознакомиться с упомянутыми материалами. Как показало изучение судебной практики, довольно часто в суд поступают ходатайства об избрании меры пресечения за час, полчаса и даже за 20 мин. до окончания 48 час., предусмотренных Конституцией Российской Федерации для решения вопроса об избрании подозреваемому, обвиняемому в случаях, предусмотренных процессуальным законодательством, заключения под стражу как меры пресечения. Учитывая объективно складывающуюся ситуацию, суды должны обеспечивать ознакомление с названными материалами в разумные сроки, но в пределах установленного законом срока задержания и отведенного суду времени для рассмотрения соответствующего ходатайства об избрании подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу либо о продлении срока содержания под стражей. В ходе подготовки проекта постановления большую дискуссию вызвал вопрос о том, что следует понимать под перечнем доказательств, о котором говорится в ст.ст. 220 и 225 УПК РФ. В некоторых случаях в обвинительном заключении (акте) содержались лишь ссылки стороны обвинения или стороны защиты на источники доказательств. Научные и практические работники, считающие эту практику правильной, утверждали, что она отвечает принципу состязательности, поскольку оценка доказательств должна производиться в ходе судебного разбирательства (включая стадию предварительного слушания). Однако большинство ученых-юристов и практических работников высказали иное мнение: совершенно недостаточно ограничиваться лишь перечислением в обвинительном заключении источников доказательств (например, привести лишь список свидетелей), поскольку в силу ч. 1 ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу. Только при соблюдении требований названной статьи в полной мере будет обеспечен не только принцип состязательности сторон в судебном заседании, но и права обвиняемого на защиту. Исходя из этой позиции принято решение Президиума Верховного Суда РФ от 18 июня 2003 г., рассмотревшего надзорное представление заместителя Генерального прокурора РФ на постановление судьи Верховного Суда РФ в отношении Ашуровой, обвинявшейся в совершении преступлений, предусмотренных ст. 292 УК РФ и ч. 1 ст. 305 УК РФ. Постановлением судьи от 28 ноября 2002 г. уголовное дело со стадии предварительного слушания возвращено прокурору для устранения нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных при составлении обвинительного заключения, с указанием на то, что следователь не привел перечень доказательств, имеющихся в материалах дела, сославшись лишь на их источники без изложения содержания конкретных доказательств, и, таким образом, это сделало невозможным проведение проверки доказательств путем их сопоставления, а также повлекло за собой нарушение права обвиняемой на защиту, поскольку лишило ее возможности возражать против предъявленного обвинения. Пленум принял разъяснение, отражающее мнение большинства судов (п. 13 постановления). На многие запросы судей отвечают разъяснения, содержащиеся в п. 14 постановления. Они сформулированы в соответствии с п. 4 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 г. о применении судами ст. 237 УПК РФ, регламентирующей порядок возвращения уголовного дела прокурору в связи с нарушением требований закона о составлении обвинительного заключения. В соответствии с названной статьей такие уголовные дела возвращались прокурору для устранения препятствий их рассмотрения судом. В 2003 году судами возвращено прокурорам 32 161 дело в отношении 42 719 лиц. В этих случаях прокурор обязан в соответствии с требованиями закона в течение пяти суток обеспечить устранение допущенных следствием нарушений. Однако есть целый ряд примеров несоблюдения прокурорами указанного срока. Так, по данным судебной статистики, в 2003 году не возвращено в суды 28 430 дел на 37 390 лиц (3,3% к числу лиц по делам, законченным производством). Официальная статистика не содержит данных о предпринятых мерах для выполнения указаний суда по устранению допущенных нарушений. При этом следует подчеркнуть, что в соответствии с ч. 4 названной статьи, признанной 8 декабря 2003 г. Конституционным Судом Российской Федерации не соответствующей Конституции Российской Федерации, производство каких-либо следственных или иных процессуальных действий, не предусмотренных данной статьей, по уголовным делам, возвращенным прокурору, не допускалось. Представляют интерес следующие данные. Из числа дел, возвращенных в 2003 году прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, лишь по 18% дел недостатки устранены в предусмотренный законом пятидневный срок, по 54% дел - с нарушением пятидневного срока (в том числе 12% свыше одного месяца и 4% - свыше трех месяцев), а 28% дел в суд вообще не возвращено. Учитывая фактическое состояние судебно-следственной практики, при формулировании разъяснений, содержащихся в п. 14 постановления, авторы исходили из принципиального положения Конституционного Суда Российской Федерации о том, что суд первой инстанции вправе возвратить уголовное дело прокурору для исправления нарушений, неустранимых в судебном заседании. Руководствуясь ст.ст. 221 и 226 УПК РФ, прокурор может принять меры к производству дополнительного следствия или дополнительного дознания для устранения выявленных недостатков, если они не связаны с восполнением неполноты предварительного следствия. Таким образом будет обеспечено право обвиняемого на защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и на компенсацию причиненного ущерба. К сожалению, Конституционный Суд Российской Федерации ничего не сказал о пятисуточном сроке. Представляется, что к тем случаям, когда нужно провести следственные и иные процессуальные действия, данный срок относиться не может. Пленум также решил наболевшую проблему: одновременно с возвращением дела прокурору обвиняемый должен быть перечислен за прокуратурой. С учетом приведенных выше статистических данных это имеет практическое значение для осуществления органами прокуратуры действий по устранению препятствий рассмотрения судами уголовных дел. После внесения изменений в ст.ст. 222 и 226 УПК РФ Федеральным законом от 4 июля 2003 г. 'О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации' у судов возник вопрос, связанный с порядком назначения судебного заседания в отношении обвиняемых, которые отказались от получения копии обвинительного заключения или обвинительного акта либо не явились по вызову или иным образом уклонились от их получения. Закон разрешил прокурору направить такое дело в суд для его рассмотрения по существу с указанием причин, по которым копия данного документа не была вручена обвиняемому. Согласно выборочным данным по состоянию на 1 октября 2003 г. в суды поступило 16 348 дел в отношении обвиняемых, отказавшихся от получения обвинительного заключения (акта). Как видно из справок судов, нередко невручение обвиняемым копий упомянутых документов объяснялось не отказом обвиняемых в их получении, а тем, что они скрылись до вручения. В результате судья вынужден приостанавливать производство по делу (ч. 2 ст. 238 УПК РФ) и поручать прокурору обеспечить розыск этих лиц. Запросы судов в органы внутренних дел и прокуратуру о результатах розыска часто остаются без исполнения, а получаемые ответы формальны. Судам предложено (п. 15 постановления) в каждом конкретном случае выяснять, по каким причинам обвиняемому не вручена копия обвинительного заключения (обвинительного акта), оформлен ли отказ в его получении в письменном виде, подтвержден ли документально факт неявки по вызову и т. п. Выполнение перечисленных условий необходимо, так как при назначении по такому делу судебного заседания суд проводит его подготовительную часть с соблюдением всех правил, предусмотренных главой 36 УПК РФ, за исключением изложенных в ч. 2 ст. 265 УПК РФ положений, установивших, что судебное разбирательство может быть начато не ранее 7 суток со дня вручения обвиняемому копии обвинительного заключения (обвинительного акта). Следовательно, суд должен быть уверен, что обвиняемый отказался добровольно от представленных ему законом прав на защиту. Пленум обратил внимание судов на необходимость соблюдать требования закона о том, что срок содержания подсудимого под стражей не может превышать шесть месяцев. Если возникает необходимость его продления (лишь по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях), в определении (постановлении) должно быть сформулировано обоснование дальнейшего содержания подсудимого под стражей и указан срок, на который он продлен (п. 16 постановления). Установленный законом порядок позволяет устранять факты волокиты при разрешении дел по поводу целесообразности сохранения избранной меры пресечения в виде содержания под стражей или ее отмены. Отвечая на запросы судей, Пленум разъяснил, что период после вынесения приговора до вступления его в законную силу, а если приговор обжалован сторонами, - до рассмотрения в апелляционном или кассационном порядке жалобы или представления, в шестимесячный срок содержания под стражей не входит (п. 26 постановления). Анализ кассационной и надзорной практики выявил единичные случаи вынесения приговора незаконным составом суда. Такое дело было предметом рассмотрения Европейского Суда по правам человека. Так, 4 марта 2003 г. по делу Посохова, осужденного Неклиновским районным судом Ростовской области, было установлено, что суд нарушил порядок отбора народных заседателей, т. е. создал суд не на основании закона. В соответствии с п. 1 ст. 6 Конвенции от 4 ноября 1950 г. 'О защите прав человека и основных свобод' с Российской Федерации было взыскано в пользу Посохова 500 евро за причиненный ему моральный вред. К этому вопросу Пленум Верховного Суда РФ уже обращался. В п. 13 его постановления от 10 октября 2003 г. N 5 'О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации' указывается следующее: 'В соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, имеет право на суд, созданный на основании закона'. В п. 23 постановления от 5 марта 2004 г. Пленум еще раз подтвердил, что в случаях, когда суд кассационной инстанции, проверяя по кассационным жалобам и представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора и иного судебного решения, установит, что приговор постановлен судом первой инстанции, неправомочным его выносить, а также принимать решения в ходе производства по уголовному делу, такой приговор в любом случае подлежит отмене как вынесенный незаконным составом суда. Много споров вызвал вопрос о применении судом кассационной инстанции ч. 4 ст. 377 УПК РФ, которая допускает при рассмотрении дела непосредственное исследование судом доказательств в соответствии с требованиями главы 37 УПК РФ. Суды в ряде запросов спрашивали, не является ли это значительным расширением прав кассационной инстанции и превращением ее в апелляционную инстанцию? Пленум не согласился с подобной позицией. В п. 25 записано, что под непосредственным исследованием доказательств в контексте требований, содержащихся в главе 37 УПК РФ, следует понимать проверку имеющихся в уголовном деле доказательств, получивших оценку суда первой инстанции, а также истребованных в кассационную инстанцию дополнительных материалов. При этом разъяснено, что можно относить к таким материалам: характеристики, справки о наградах, инвалидности, копии вступивших в законную силу судебных решений, а также другие документы, если они получены в соответствии с процессуальным законодательством. Следует также отметить, что законодатель, внеся указанные новеллы в закон, в отличие от установленного порядка рассмотрения дел в апелляционном суде, никак не регламентировал порядок исследования новых доказательств и их фиксации в соответствующем процессуальном документе, поскольку ведение протокола судебного заседания в суде кассационной инстанции законом не предусмотрено. Между тем, когда будет производиться исследование каких-либо дополнительных материалов, представленных в кассационную инстанцию, следовало бы рекомендовать (как это делают отдельные суды исходя из смысла п. 5 ч. 1 ст. 388 УПК РФ) в кассационном определении излагать результаты состоявшегося с участием сторон исследования таких доказательств, а также мотивы принятого ими решения по кассационной жалобе или по кассационному представлению. Пленум разъяснил также некоторые вопросы применения норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих проведение особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (раздел Х УПК РФ). Судьи спрашивали, возможен ли упрощенный порядок судебного разбирательства в случаях, когда есть основания для переквалификации действий подсудимого, прекращения дела и т. п. Даны четкие ответы: если у суда есть какие-либо сомнения относительно содержащихся в деле доказательств или вопросы их юридической квалификации и т. п. - проводить судебное заседание по таким правилам нельзя. На заседании Пленума высказывались различные точки зрения о возможности применять особый порядок принятия судебного решения в отношении несовершеннолетних обвиняемых. Некоторые ученые и практические работники высказались за то, что особый (сокращенный) порядок судебного заседания можно проводить и в отношении несовершеннолетних, признавших себя виновными в предъявленном обвинении. Мотивировка простая - закон этого не запрещает. Другие же полагали, что будет дезавуирована глава 50 УПК РФ о производстве по уголовным делам в отношении несовершеннолетних, поскольку в соответствии со ст. 420 УПК РФ производство по уголовному делу о преступлении, совершенном несовершеннолетним, осуществляется в общем порядке, установленном частями второй и третьей Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации с изъятиями, предусмотренными названной главой. Глава 40 УПК РФ позволяет суду не проводить в общем порядке исследование собранных по делу доказательств, но при этом не отвечает на вопрос, как быть, если, например, несовершеннолетний обвиняемый согласился с предъявленным ему обвинением и ходатайствует о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства, а законный представитель, который участвовал в деле в порядке ст. 426 УПК РФ, высказывает иное мнение? Не регламентируются также вопросы, предусмотренные ст.ст. 431 и 432 УПК РФ, об освобождении судом несовершеннолетнего подсудимого от уголовной ответственности с применением принудительных мер воспитательного воздействия или направлением в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образования. Кроме того, как установлено ст. 317 УПК РФ, нельзя не учитывать то обстоятельство, что приговор, постановленный в соответствии со ст. 316 УПК РФ, не может быть обжалован по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 379 УПК РФ. Речь идет о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой или апелляционной инстанции. Это серьезный ограничитель, поэтому вряд ли правильно несовершеннолетнего обвиняемого (например, 14 лет) 'ставить на одну доску со взрослым преступником'. Имея это в виду, Пленум разъяснил (п. 28), что закон не предусматривает возможность применения особого порядка принятия судебного решения в отношении несовершеннолетних. Много вопросов возникло у судов по применению чч. 7 и 8 ст. 246 УПК РФ, где говорится о полном или частичном отказе государственного обвинителя от обвинения и об изменении обвинения в сторону его смягчения. Данной проблеме посвящен п. 29 постановления. Он изложен в соответствии с Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 г. 'По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан' в части, которая касалась конституционности ст. 246 УПК РФ, регулирующей принятие судом полного или частичного отказа государственного обвинителя от обвинения либо его смягчения. Так, в п. 7 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации, в частности, сказано: '...взаимосвязанные положения частей седьмой и восьмой статьи 246 и пункта 2 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе норм они предполагают, что полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения, как влекущий прекращение уголовного дела, равно как и изменение государственным обвинителем обвинения в сторону смягчения должны быть мотивированы со ссылкой на предусмотренные законом основания, а вынесение судом решения, обусловленного соответствующей позицией государственного обвинителя, допустимо лишь по завершении исследования значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты, и что законность, обоснованность и справедливость такого решения возможно проверить в вышестоящем суде, не противоречат Конституции Российской Федерации'. Исходя из этих положений Пленум разъяснил судам, что отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, а также изменение им обвинения в сторону смягчения предопределяет принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя. Вместе с тем открывается перспектива проверки в суде кассационной инстанции обоснованности указанной позиции государственного обвинителя с учетом состоявшегося обсуждения сторонами и исследования материалов дела. В этом случае возможно несовпадение позиции вышестоящего прокурора с мнением государственного обвинителя. Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации, председатель Судебной коллегии +------------+ по уголовным делам ¦А.Е.МЕРКУШОВ¦ +------------+