1996 год

1997 год

1998 год

1999 год

2000 год

2001 год

2002 год

2003 год

2004 год

2005 год

2006 год

Поиск по БВС

О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ДЕЛАМ О НЕЗАКОННОМ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВЕ И ЛЕГАЛИЗАЦИИ (ОТМЫВАНИИ) ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ ИЛИ ИНОГО ИМУЩЕСТВА, ПРИОБРЕТЕННЫХ ПРЕСТУПНЫМ ПУТЕМ Реформирование экономики России сопровождается криминализацией, создающей серьезную угрозу безопасности государства. Попадание больших сумм преступных денег в легальную экономику страны ведет к целому ряду отрицательных последствий на макроэкономическом уровне, как, например, повышение финансовых рисков, в первую очередь в банковском секторе, отрицательные последствия в плане сбора налогов и распределения государственных расходов по причине неверной отчетности о доходах и благосостоянии, отток капитала из страны. Если криминальные капиталы не изымать у преступников, то благодаря высоким доходам, получаемым от преступной деятельности, им удастся взять под свой контроль не только отдельные предприятия, но и целые отрасли. Общественная опасность незаконного предпринимательства и легализации преступно приобретенных денежных средств и другого имущества состоит в возникновении неконтролируемого 'серого' или 'теневого' сектора экономики, приносящего ущерб финансовым интересам государства, нарушающего правила конкуренции на рынке, способствующего распространению поддельных товаров, некачественных услуг, обмана потребителей и контрагентов. Насколько эффективно будет 'работать' уголовное законодательство, настолько результативными будут усилия государства по пресечению незаконного предпринимательства и легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем. Одними из мер противодействия проявлениям криминальной активности в сфере хозяйствования являются уголовно-правовые средства, применение которых существенно затруднено из-за отсутствия разъяснений по вопросам, возникающим в практике рассмотрения судами дел о незаконном предпринимательстве и легализации преступно приобретенного имущества, в связи с необходимостью при установлении признаков этих преступлений учитывать законодательство в области гражданского, банковского, налогового и иных отраслей права, нормы которых составляют неотъемлемую часть уголовно-правового законодательства. В принятом 18 ноября 2004 г. постановлении Пленума Верховного Суда РФ 'О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем' даны разъяснения о применении норм закона по делам указанной категории, направленных на устранение имеющихся ошибок при правовой оценке содеянного лицами, виновными в совершении преступлений, предусмотренных 1 ст.ст. 171, 174 и 174 УК РФ. В соответствии с ч. 1 ст. 34 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя (ч. 1 ст. 23 ГК РФ); глава крестьянского (фермерского) хозяйства - с момента государственной регистрации крестьянского (фермерского) хозяйства (ч. 2 ст. 23 ГК РФ). Обязательной государственной регистрации подлежит и юридическое лицо (ст. 51 ГК РФ). Как отметил Пленум Верховного Суда РФ, при решении вопроса о наличии в действиях лица состава преступления, предусмотренного ст. 171 УК РФ, судам следует выяснять, соответствуют ли эти действия указанным в п. 1 ст. 2 ГК РФ признакам предпринимательской деятельности, направленной на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг, которая осуществляется самостоятельно на свой риск лицом, зарегистрированным в установленном законом порядке в качестве индивидуального предпринимателя. При этом суды должны руководствоваться принципом системности законодательства, означающего, в частности, что уголовное право не создает собственного, отличного от гражданско-правового, понятия предпринимательской деятельности. До настоящего времени суды по-разному квалифицировали действия лиц, получивших крупный доход от заключения одной единственной сделки, в силу отсутствия единства в том, что следует понимать под предпринимательской деятельностью и какая правовая грань разделяет законную деятельность и незаконную. Например. Курганским городским судом 17 мая 2002 г. Кузьминов оправдан по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. 'б' ч. 2 ст. 171 УК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступления. Он обвинялся в том, что, заключив договор займа с Галагановой, передал ей 100 тыс. рублей сроком на 1 год на условиях выплаты ежемесячно 10% от переданной суммы с условием продления срока свыше определенного договором с повышением размера ежемесячных выплат до 15%. За использование предоставленных по договору займа денежных средств Кузьминов регулярно в течение восьми месяцев получал от Галагановой выплаты. После обращения в суд в порядке гражданского судопроизводства с Галагановой было взыскано еще 245 394 руб. в счет основного долга и в качестве процентов. Органы предварительного следствия, предъявив Кузьминову обвинение в осуществлении предпринимательской деятельности без регистрации, сопряженной с извлечением дохода в особо крупном размере, исходили из того, что он в нарушение установленного законом порядка не зарегистрировался в качестве предпринимателя и осуществлял предпринимательскую деятельность, направленную на систематическое получение прибыли, - процентных выплат по договору займа. Суд мотивировал оправдание Кузьминова тем, что заключенный им один договор займа представляет собой однократное действие, а регулярность выплат процентов за пользование денежными средствами по условиям договора является порядком исполнения обязательств по договору, а не совокупностью систематических действий, направленных на извлечение прибыли в результате возмездного удовлетворения потребностей третьих лиц. Напротив, Заинским городским судом Республики Татарстан Улусян был осужден по п. 'б' ч. 2 ст. 171 УК РФ за следующее. В период с января по октябрь 1999 г. он осуществлял строительно-монтажные работы в качестве подрядчика коллективного предприятия, не имея при этом соответствующей лицензии и не зарегистрировавшись в качестве предпринимателя. По договору о выполнении ремонтно-строительных работ за данный период времени осужденный выполнил следующие работы: ремонт автогаража, строительство летнего лагеря и капитальный ремонт коровника. В результате указанной противозаконной деятельности он извлек доход в особо крупном размере. Суд в этом случае исходил из того, что виновный в течение длительного времени получал доходы, которые в суммарном выражении составили особо крупный размер. Данное Пленумом Верховного Суда РФ определение того, какая предпринимательская деятельность является законной, позволит судам избегать ошибок при квалификации действий виновных по ст. 171 УК РФ и исключать случаи незаконного осуждения лица за действия, которые 'укладываются' в нормы гражданского законодательства. В частности, п. 2 постановления содержит формулировку, направленную на предотвращение возможных судебных ошибок в тех случаях, когда гражданин, руководствующийся нормами Гражданского кодекса Российской Федерации при сдаче в аренду своей квартиры, не будет привлекаться к уголовной ответственности за незаконную предпринимательскую деятельность. Третий пункт постановления посвящен раскрытию объективной стороны незаконного предпринимательства. Пленум дал подробные разъяснения, что следует понимать под осуществлением предпринимательской деятельности без регистрации либо под нарушением правил регистрации и что следует понимать под представлением документов, содержащих заведомо ложную информацию, которая повлекла за собой необоснованную регистрацию субъекта предпринимательской деятельности. Важным является разъяснение о том, что предпринимательская деятельность может осуществляться только на основании специального разрешения (лицензии). Право на такую деятельность возникает с момента получения разрешения. Это разъяснение соответствует содержанию Федерального закона 'О лицензировании отдельных видов деятельности'. Будет уместным привести статистические данные о судимости по упомянутой категории дел за последние несколько лет. За незаконное предпринимательство в 2001 году было осуждено 1758 человек, в 2002 году - 1293 человека. Как видим, уже тогда наметилась тенденция к сокращению числа лиц, совершивших названное преступление, а в 2003 году их число резко пошло вниз и составило 532 человека. Таким образом, по сравнению с 2001 годом число осужденных за незаконное предпринимательство сократилось более чем в три раза. Следует отметить, что в 2003 году судами по ст. 171 УК РФ оправдано 39 человек. В отношении 234 лиц дела были прекращены производством, из них за отсутствием состава преступления - в отношении 28 человек, по амнистии - 27 человек. В 2003 году к лишению свободы от числа всех осужденных за незаконное предпринимательство осуждено 5% виновных, каждому пятому был назначен штраф. Условно осужден каждый третий. За 6 месяцев 2004 года по ст. 171 УК РФ осуждено 111 человек, из них 16 - по совокупности с другими преступлениями. В практической деятельности судов возникло немало вопросов о критериях различия составов преступлений, предусмотренных ст.ст. 235 и 171 УК РФ, когда лицо занимается частной медицинской практикой или частной фармацевтической деятельностью. Пленум Верховного Суда РФ уточнил в пункте пятом постановления, что квалификация действий лица, занимающегося названными видами деятельности, по ст. 171 УК РФ (разумеется, при наличии к тому оснований) возможна лишь тогда, когда отсутствуют последствия, указанные в диспозициях чч. 1 или 2 ст. 235 УК РФ. Пункт шестой постановления Пленума обращает внимание судов на то, что, если юридическое лицо, имеющее специальную правоспособность для осуществления лишь определенных видов деятельности (например, банковской, страховой, аудиторской), занимается также иными видами деятельности, которыми оно в соответствии с учредительными документами и имеющейся лицензией заниматься не вправе, такие действия, сопряженные с неправомерным осуществлением иных видов деятельности, должны рассматриваться как незаконная предпринимательская деятельность без регистрации либо незаконная предпринимательская деятельность без специального разрешения (лицензии) в случаях, когда такое разрешение обязательно. Пункт седьмой постановления Пленума содержит информацию, кто может выступать в качестве лицензирующих органов. Это федеральные органы исполнительной власти, органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации, а также в отдельных случаях органы местного самоуправления. Как показывает практика, нередки факты, когда субъект Российской Федерации принимает нормативные документы по вопросам лицензирования, противоречащие федеральному законодательству. Нарушение установленных такими документами требований не может рассматриваться как признак незаконного предпринимательства. К сожалению, порой к уголовной ответственности по ст. 171 УК РФ необоснованно привлекались предприниматели за то, что они не выполняли требований нормативных актов субъектов Российской Федерации. Поэтому в восьмой пункт постановления включено разъяснение о том, что в тех случаях, когда субъект Российской Федерации принял нормативный правовой акт по вопросам, вытекающим из отношений, связанных с лицензированием отдельных видов деятельности, в нарушение своей компетенции либо с нарушением федерального закона, или когда такое правовое регулирование относится к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, применяется федеральный закон. Данное разъяснение соответствует ст. 76 Конституции Российской Федерации и позволит избежать вынесения судами необоснованных обвинительных приговоров. Положения пункта девятого постановления при обсуждении вызвали оживленную дискуссию. Так, высказывалось мнение, что, если федеральным законодательством разрешено заниматься предпринимательской деятельностью только при наличии специального разрешения (лицензии), а порядок и условия этой деятельности не были установлены, лицо, осуществляющее такой вид деятельности в отсутствие специального разрешения (лицензии) и получившее доход в крупном (особо крупном) размере или причинившее крупный ущерб гражданам, организациям или государству, не подлежит ответственности по ст. 171 УК РФ. Другие же, не согласные с этой точкой зрения, ссылались на то, что к лицензируемым видам деятельности относятся виды деятельности, осуществление которых может повлечь за собой нанесение ущерба правам, законным интересам, здоровью граждан, обороне и безопасности государства, культурному наследию народов Российской Федерации и регулирование которых не может осуществляться иными методами, кроме как лицензированием (ст. 4 Федерального закона от 8 августа 2001 г. N 128-ФЗ 'О лицензировании отдельных видов деятельности'). Сторонники второй позиции отметили, что отсутствие регламентации порядка и условий получения лицензии не может служить основанием для освобождения от уголовной ответственности, поскольку это противоречит смыслу ряда конституционных норм. Такая позиция полностью согласуется с разъяснением, изложенным в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ. Поскольку у судей возникали вопросы, связанные с кругом субъектов незаконного предпринимательства, то, исходя из положений ст.ст. 23, 48, 49, 51, 53 ГК РФ, в десятом пункте постановления дано соответствующее разъяснение. Субъектом указанного преступления могут быть как лица, имеющие статус индивидуального предпринимателя, так и иные лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность без регистрации. Это разъяснение соответствует диспозиции ст. 171 УК РФ, так как закон не ограничивает круг лиц, которые могут быть субъектом данного преступления. Что касается организаций, занимающихся незаконной предпринимательской деятельностью, то ответственности по ст. 171 УК РФ подлежат физические лица, на которых в силу служебного положения постоянно, временно или по специальному полномочию были непосредственно возложены обязанности по руководству организацией. Имеет большое практическое значение разъяснение, сформулированное в одиннадцатом пункте постановления. У судов не было ясности, имеются ли основания для привлечения к уголовной ответственности лиц, находящихся в трудовых отношениях с организацией либо индивидуальным предпринимателем, которые осуществляют свою деятельность без регистрации, с нарушением правил регистрации, без специального разрешения либо с нарушением требований и условий лицензирования и т. п. Пленум разъяснил, что поскольку наемные работники выполняют обязанности, вытекающие из трудового договора, то оснований для привлечения их к уголовной ответственности по ст. 171 УК РФ не имеется. Одно из самых дискуссионных положений постановления Пленума содержится в пункте двенадцатом постановления. На протяжении длительного времени оно порождало споры среди юристов. С момента вступления в силу Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года судебная практика склонялась к пониманию дохода, упоминаемого в ст. 171 УК РФ, как общей суммы выручки, полученной в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, за вычетом расходов, которые предприниматель понес в ходе этой деятельности. Так, Президиум Верховного Суда РФ, рассматривая 25 ноября 1998 г. дело Кондратьевой, пришел к выводу о том, что доход, о котором говорится в ст. 171 УК РФ, составляет фактически по своему объему прибыль, полученную от незаконной предпринимательской деятельности, за вычетом расходов, связанных с ее осуществлением (Бюллетень Верховного Суда РФ, 2000 г., N 7). Однако с такой позицией, как было видно из отзывов, поступивших из судов, не все согласны. Об этом, например, сообщили Курганский областной суд, Московский городской суд и другие областные и равные им суды. Ряд судей Воронежского областного суда высказывали мнение об ином понятии дохода, чем сложившееся в судебной практике, мотивируя это тем, что ранее упомянутый вариант исчисления доходов сопряжен с уходом от ответственности лиц, недобросовестно ведущих финансовую документацию и заявляющих, что полученная выручка идет только на покрытие расходов. Большинство участников дискуссии сочли, что при определении понятия 'доход', указанного в ст. 171 УК РФ, следует руководствоваться ст.ст. 247 и 249 Налогового кодекса Российской Федерации. Исходя из этого под доходом необходимо понимать всю выручку от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной предпринимательской деятельности без вычета произведенных лицом расходов. Многие суды задавали вопрос, из какой суммы следует исходить в случае совершения незаконного предпринимательства организованной группой. Принято решение такой суммой считать общую сумму дохода, извлеченного всеми ее участниками. В том случае, когда незаконная предпринимательская деятельность, осуществленная организованной группой лиц, была сопряжена с извлечением дохода в особо крупном размере, действия этих лиц подлежат квалификации по пп. 'а', 'б' ч. 2 ст. 171 УК РФ с приведением в описательно-мотивировочной части приговора мотивов принятого решения. Пленум Верховного Суда РФ также дал разъяснения о том, что содеянное следует квалифицировать по совокупности совершенных преступлений в тех случаях, когда лицо, занимающееся незаконной предпринимательской деятельностью, незаконно использует товарный знак (ст. 180 УК РФ); осуществляет производство, приобретение, хранение, перевозку или сбыт немаркированных товаров или продукции 1 (ст. 171 УК РФ); осуществляет такие действия либо оказывает услуги, не отвечающие требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей (ст. 238 УК РФ) или если незаконная предпринимательская деятельность сопряжена с несанкционированным изготовлением, сбытом или использованием, а равно подделкой государственного пробирного клейма (ст. 181 УК РФ). Еще один дискуссионный вопрос, затронутый на Пленуме Верховного Суда РФ, касался возможности привлечения к уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов с доходов, полученных в результате незаконного предпринимательства. По этому вопросу высказывались две точки зрения. Пленум решил данную проблему разъяснением, что дополнительной квалификации по ст.ст. 198 или 199 УК РФ за уклонение от уплаты налогов с доходов, полученных в результате незаконной предпринимательской деятельности, не требуется. Этим разъяснением, изложенным в п. 16 постановления, подчеркивалось, что если незаконное предпринимательство одновременно квалифицировать и как налоговое преступление, удваивается ответственность лица, совершившего одно деяние. Как представляется, совокупность ст. 171 УК РФ и ст.ст. 198 и 199 УК РФ исключается еще и потому, что, во-первых, весь доход, полученный в результате преступной деятельности, подлежит обращению в пользу государства, в связи с чем взыскать с этого дохода налог нельзя, и, во-вторых, соглашаясь на обложение налогом дохода, полученного в результате преступления, государство как бы легализует само преступление. Разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, содержащееся в п. 17 постановления, касалось конкретного случая, встречающегося в судебной практике. Судьи спрашивают, есть ли состав преступления, когда из перечня видов деятельности, осуществление которых разрешено только на основании лицензии, исключен соответствующий вид деятельности? Пленум дал отрицательный ответ исходя из того, что диспозиция ст. 171 УК РФ является описательно-бланкетной, содержание данной уголовно-правовой нормы определяется, в том числе, и законодательством о лицензировании. Поэтому изменение указанного законодательства может влечь и изменение пределов действия уголовного закона, т. е. фактически декриминализировать деяние. Если незаконное предпринимательство выражается в деятельности, запрещенной уголовным законом (например, в незаконном сбыте наркотических средств), то виновные лица привлекаются к ответственности по специальным составам Уголовного кодекса Российской Федерации и дополнительно квалифицировать их действия по ст. 171 УК РФ не требуется (п. 18 постановления). Последующие пункты постановления Пленума Верховного Суда РФ посвящены вопросам квалификации действий лиц, занимающихся 'отмыванием' денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем. Привлечение виновных к уголовной ответственности за 'отмывание' 'грязных' денег подрывает финансовую основу организованной преступности и терроризма. По этому пути идут многие страны, прежде всего - участники Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (Страсбург, 8 ноября 1990 г.) и Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности (Палермо, 15 ноября 2000 г.). Здесь следует отметить, что несмотря на прямое предписание Конвенции Совета Европы 1990 года в российском законодательстве не предусмотрена ответственность за 'утаивание или сокрытие действительной природы, происхождения, местонахождения' и т. д. преступно нажитого имущества, несмотря на то, что указанная Конвенция прямо предусматривает, что все страны-участники должны криминализировать в том числе и этот способ совершения отмывания. Как известно, с 7 августа 2001 г. Федеральным законом N 121-ФЗ 'О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона 'О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных 1 преступным путем' введена в действие ст. 174 УК РФ, влекущая ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления. То есть был установлен специальный субъект этого преступления. Данные судебной статистики свидетельствуют, что за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенного другими лицами преступным путем, в 2001 году было осуждено 73 человека, в 2002 году - 27 человек. В 2003 году количество осужденных по ст. 174 УК РФ продолжало сокращаться и составило 11 1 человек, а по ст. 174 УК РФ осуждено 3 человека. Всем осужденным суды назначили наказание к лишению свободы условно. За шесть месяцев 2004 года по ст. 174 УК РФ осуждено 7 человек, из них 5 - по совокупности за совершение других 1 преступлений. По ст. 174 УК РФ было осуждено 9 человек, из них 8 - по совокупности за совершение других преступлений. В такой ситуации говорить о какой-либо сложившейся судебной 1 практике по ст.ст. 174, 174 УК РФ в редакции Федерального закона от 7 августа 2001 г. вряд ли возможно. Поэтому авторы постановления Пленума Верховного Суда РФ опирались не только на запросы отдельных судов, но главным образом на анализ диспозиций этих статей, чтобы сформулировать рекомендации, которые дадут возможность предупредить возможные судебные ошибки при рассмотрении дел данных категорий. Содержащиеся в пункте девятнадцатом разъяснения имеют большое значение для определения наличия составов преступлений, 1 предусмотренных ст.ст. 171 и 174 УК РФ. Редакция первого абзаца предложена Федеральной службой по финансовому мониторингу. Он гласит: под финансовыми операциями следует понимать действия с денежными средствами, ценными бумагами и иным имуществом, независимо от формы и способов их осуществления (например, договор займа или кредита, банковский вклад, обращение с деньгами и управление ими в задействованном хозяйственном проекте), которые направлены на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей. Упомянутая формулировка рассматриваемых составов преступлений распространяется на оба состава преступления, поскольку субъекты ответственности будут нести уголовную ответственность лишь тогда, когда они предпримут действия, направленные на отмывание денег и другого имущества, добытого преступным путем (т. е. легализацию доходов). При этом по смыслу закона ответственность по ст. 174 УК РФ или 1 по ст. 174 УК РФ наступает в тех случаях, когда виновным лицом совершена лишь одна финансовая операция или одна сделка с приобретенными преступным путем денежными средствами или имуществом. 1 В отличие от ст. 174 УК РФ в диспозиции ст. 174 УК РФ указывается, что ответственность за легализацию незаконно приобретенного имущества, денежных средств другими лицами наступает, когда осуществление финансовых операций и сделок совершается 'в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом'. То есть необходимо установить умысел лица на такие действия. Это положение закона и разъясняется в пункте двадцатом постановления. Там же содержится другое важное разъяснение о том, что ответственность лица по ст. 174 УК РФ наступает лишь в случаях, если ему было известно о приобретении имущества или денежных средств другими лицами преступным путем. В отзыве Федеральной службы по финансовому мониторингу приведенная формулировка вызвала сомнение, делалась ссылка на положение Страсбургской конвенции (п. 3 ст. 6), предусматривающей квалификацию в качестве уголовного правонарушения установленных действий с имуществом и в том случае, когда правонарушитель должен был предполагать, что имущество получено преступным путем. В связи с этим было высказано предложение внести в постановление соответствующее дополнение. С указанной позицией авторы постановления не согласились, поскольку в диспозиции ст. 174 УК РФ законодатель использовал термин 'заведомо', что исключает возможность какого-либо 'подправления' закона. Полемику как у ученых, так и у судей, других практических работников вызвало разъяснение, содержащееся в пункте двадцать втором постановления Пленума. Суть спора заключалась в том, какие доказательства могут свидетельствовать о получении лицом денежных средств или иного имущества преступным путем либо в результате совершения преступления. Так, Федеральная служба по финансовому мониторингу полагает, что преступное происхождение денежных средств или иного имущества может быть установлено не только решением суда, но и решением органов расследования. С такой точкой зрения не согласились некоторые ученые, которые отметили, что решение органов расследования должно найти отражение в приговоре суда. Их поддержали судьи Волгоградского, Калининградского и ряда других областных и равных им судов. При изложении текста данного пункта авторы исходили из 1 контекста ст.ст. 174 и 174 УК РФ в их внутренней, неразрывной связи, поскольку в том и другом случаях необходимо, как это видно из смысла диспозиции названных статей, чтобы факт преступного происхождения денежных средств и иного имущества был установлен приговором суда. Того же требуют и нормы уголовно-процессуального закона. Имеющиеся материалы судебной практики свидетельствуют о том, что источником приобретения денежных средств и иного имущества может быть совершение таких преступлений, как хищение, контрабанда, незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ, оружия, получение взятки, и многих других. Естественно, что факт совершения преступления, послужившего источником происхождения легализуемого имущества, должен быть установлен приговором суда. Данное разъяснение соответствует ст. 49 Конституции Российской Федерации, где указано, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Исходя из этого другой подход к установлению факта совершения преступления, который послужил источником происхождения легализуемого имущества, путем решения органа предварительного расследования противоречил бы нашему национальному законодательству. Далее Пленум в постановлении дал определение лица, использующего служебное положение (п. 23); разъяснил, как квалифицировать действия нотариуса, который использует свои служебные полномочия для удостоверения сделки, заведомо для него направленной на легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества (п. 24). В пункте двадцать пятом постановления Пленум разграничил легализацию (отмывание) денежных средств или имущества, приобретенных преступным путем, от такого 'классического' преступления, как приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем. Различаются указанные преступления по цели совершения сделок с этим имуществом. В связи с изложенным при квалификации финансовых операций и других сделок по ст. 174 УК РФ необходимо устанавливать наличие у лица, участвующего в этих операциях и сделках, цели придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом. Пункт двадцать шестой постановления сформулирован с учетом запросов судов о возможности признания незаконными действий по купле-продаже, например, какого-либо имущества, приобретенного преступным путем (например, у лица, осужденного за взятку), о чем достоверно было известно покупателю, который несмотря на это заключил соответствующий договор. Большинство участников Пленума сошлось во мнении, что в этом случае покупатель оказал содействие продавцу в отмывании такого имущества и действия покупателя надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 174 УК РФ, а 1 действия продавца - по соответствующей части ст. 174 УК РФ. Завершает постановление Пленума пункт двадцать седьмой, в котором содержатся ссылки на ст. 81 УПК РФ, решающую вопросы конфискации денег или иных ценностей, полученных в результате преступных действий либо нажитых преступным путем. Полагаем, что реализация в судебной практике разъяснений Пленума Верховного Суда РФ сыграет существенную роль в правильном 1 понимании и применении ст.ст. 171, 174 и 174 УК РФ. Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации В.П.ВЕРИН