Способ поиска: "AND" "OR"

 

 

 

 

 АКАДЕМИЯ

КАФЕДРА ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

НАИБОЛЕЕ ИЗВЕСТНЫЕ УЧЕНЫЕ - ЦИВИЛИСТЫ РОССИИ

источник - http://www.rulex.ru/01272039.htm

       Щербатов Михаил Михайлович

   Щербатов (князь Михаил Михайлович) - историк. Родился в очень зажиточной семье в 1733 г. Первоначальное образование получил дома. С 1750 г. служил в лейб-гвардии Семеновском полку, но сейчас же после манифеста 18 февраля 1762 г. вышел в отставку. Рано поняв недочеты своего образования, он старался пополнить их самостоятельным чтением. На гражданской службе, куда он скоро поступил, Щербатов имел полную возможность хорошо ознакомиться с тогдашним положением России. В 1767 г. он, в качестве депутата от ярославского дворянства, участвовал в комиссии для составления нового уложения, где, в духе данного ему избирателями наказа, очень рьяно отстаивал интересы дворянства и всеми силами боролся с либерально-настроенным меньшинством. Несколько раньше Щербатов стал заниматься русской историей, под влиянием Миллера, о чем он сам говорит в предисловии к I тому "Истории российской". В 1767 г. Щербатов, вероятно, был представлен Екатерине II , и она открыла ему доступ в патриаршую и типографическую библиотеки, где были собраны списки летописей, присланные по указу Петра I  из разных монастырей. На основании 12 списков, взятых оттуда, и 7 собственных Щербатов, не имея никакой предварительной подготовки, взялся за составление истории. Несмотря на то что в 1768 г. он был назначен в комиссию о коммерции и что ему было поручено императрицей разобрать бумаги Петра I, его работа шла очень быстро: к 1769 г. он дописал 2 первые тома, до 1237 г. Тогда же начинается усиленная издательская деятельность Щербатова. Он печатает: в 1769 г., по списку патриаршей библиотеки, "Царственную книгу"; в 1770 г., по повелению Екатерины II - "Историю свейской войны", собственноручно исправленную Петром Великим; в 1771 г. - "Летопись о многих мятежах", в 1772 г. - "Царственный летописец". Собственная его история несколько замедлилась вследствие необходимости к летописным источникам присоединить и архивные, до него никем, кроме Миллера, не тронутые. В 1770 г. он получил разрешение пользоваться документами московского архива иностранной коллегии, где хранились духовные и договорные грамоты князей с половины XIII века и памятники дипломатических сношений с последней четверти XV века. Энергично принявшись за разработку этих данных, Щербатов в 1772 г. окончил III, а в 1774 г. - и IV том своей работы. Не ограничиваясь одними историческими трудами, он в 1776 - 1777 гг. составляет замечательную работу по статистике, понимая ее в широком смысле школы Ахенвалля, то есть в смысле государствоведения. Его "Статистика в рассуждении России" обнимала 12 рубрик: 1) пространство, 2) границы, 3) плодородие (экономическое описание), 4) многонародие (статистику населения), 5) веру, 6) правление, 7) силу, 8) доходы, 9) торговлю, 10) мануфактуру, 11) народный характер и 12) расположение к России соседей. В 1778 г. он сделался президентом камер-коллегии и был назначен присутствовать в экспедиции винокуренных заводов; в 1779 г. был назначен сенатором. До самой своей смерти Щербатов продолжал интересоваться политическими, философскими и экономическими вопросами, излагая свои взгляды в ряде статей. История его тоже подвигалась очень быстро. Последние тома, XIV и XV (до свержения Василия Шуйского ) были изданы год спустя после его смерти (Щербатов умер в 1790 г.). В настоящее время сочинения князя Щербатова большею частью уже изданы и личность его, как историка и публициста, может быть вполне выяснена. Щербатов, как историк. Щербатову еще при жизни приходилось защищать свой труд от общих нападок, особенно против Болтина . В 1789 г. он напечатал "Письмо к одному приятелю, в оправдание на некоторые скрытые и явные охуления, учиненные его истории от господина генерал-майора Болтина", что вызвало ответ Болтина и отповедь в свою очередь Щербатова, напечатанную уже после его смерти 1792 г. Болтин указывал на ряд ошибок Щербатова: 1) в чтении летописи, вроде превращения "стяга" в "стог", "идти по нем" в "идти на помощь" и так далее и 2) на полное незнакомство Щербатова с исторической этнографией и географией. Действительно, история Щербатова очень страдает в этом отношении. Щербатов не сумел ориентироваться в древней этнографии, а ограничился пересказом известий по французским источникам, да и то "столь смутно и беспорядочно, по его собственному заявлению, что из сего никакого следствия истории сочинить невозможно". Но дело в том, что этот вопрос был наиболее темным, и только Шлецеру удалось внести туда некоторый свет. Во всяком случае, Щербатов зачастую является более сведущим и осторожным, чем Болтин. В обработке летописи Щербатов, несмотря на всю массу промахов, в которых его упрекали, сделал шаг вперед сравнительно с Татищевым  в двух отношениях. Во-первых, Щербатов ввел в ученое пользование новые и очень важные списки, как синодальный список Новгородской летописи (XIII и XIV века), Воскресенский свод и другие. Во-вторых, он первый правильно обращался с летописями, не сливая показания разных списков в сводный текст и различая свой текст от текста источников, на которые он делал точные ссылки, хотя, как замечает Бестужев-Рюмин, его способ цитировать по номеру отнимает возможность проверки. Как и остальные наши историки XVIII века, Щербатов еще не различает вполне источника от его ученой обработки, и потому предпочитает, например, Синопсис - летописи. Не по силам еще Щербатову и выбор данных; послушно следуя за источниками, он загромождает свой труд мелочами. Много добра русской истории Щербатов принес обработкой и изданием актов. Благодаря его истории и "Вивлиофике" Новикова , наука овладела первостепенной важности источниками, как: духовными, договорными грамотами князей, памятниками дипломатических сношений и статейными списками посольств; произошла, так сказать, эмансипация истории от летописей и указана была возможность изучения более позднего периода истории, где показания летописи оскудевают или совсем прекращаются. Наконец, Миллер и Щербатов издали, а частью приготовили к изданию много архивного материала, особенно времен Петра Великого. Полученный из летописей и актов материал Щербатов связывает прагматически, но его прагматизм особого рода - рационалистический или рационалистически-индивидуалистический: творцом истории является личность. Ход событий объясняется воздействием героя на волю массы или отдельного лица, причем герой руководствуется своекорыстными побуждениями своей натуры, одинаковыми для всех людей в разные эпохи, а масса подчиняется ему по глупости или по суеверию и т. п. Так, например, Щербатов не пытается отбросить летописный рассказ о сватовстве византийского императора (уже женатого) на 70-летней Ольге, но дает ему свое объяснение: император хотел жениться на Ольге с целью заключить союз с Россией. Покорение Руси монголами он объясняет чрезмерной набожностью русских, убившей прежний воинственный дух. Согласно со своим рационализмом Щербатов не признает в истории возможности чудесного и относится холодно к религии. По взгляду на характер начала русской истории и на общий ход ее Щербатов стоит ближе всего к Шлецеру. Цель составления своей истории он видит в лучшем знакомстве современной ему Россией, то есть смотрит на историю с практической точки зрения, хотя в другом месте, основываясь на Юме, доходит до современного взгляда на историю, как науку, стремящуюся открыть законы, управляющие жизнью человечества. У современников история Щербатова не пользовалась успехом: ее считали неинтересной и неверной, а самого Щербатова - лишенным исторического дарования (императрица Екатерина II); но это, как видно из сказанного, неверно, и Карамзин  нашел для себя у Щербатова довольно обильную пищу. Щербатов, как публицист, интересен, главным образом, как убежденный защитник дворянства. Его политические и социальные взгляды недалеко ушли от той эпохи. Из его многочисленных статей - "Разговор о бессмертии души", "Рассмотрение о жизни человеческой", "О выгодах недостатка" и др., особый интерес представляет его утопия - "Путешествие в землю Офирскую господина С. извецкого дворянина" (не кончено). Идеальное Офирское государство управляется государем, власть которого ограничена высшим дворянством. Остальные классы, даже рядовое дворянство, доступа к высшей власти не имеют. Необходимости для каждого гражданина принимать участие в правлении, необходимости обеспечения личной свободы Щербатов не знает. Первым сословием является дворянство, вступление в которое запрещено. Оно одно обладает правом владеть населенными землями; рекомендуется даже (в статье по поводу голода в 1787 году) всю землю отдать дворянам. Но и дворян Щербатов стесняет целой массой мелочных правил. Признавая значение образования, Щербатов требует умножения числа школ, но не дает образованным людям прав дворянина. Областное управление, на которое особенно нападал Щербатов, он строит, однако, в прежнем духе, стесняя его еще больше увеличением канцелярщины и формализма. Военную службу он рекомендует организовать по типу военных поселений, что позднее было сделано в России и потерпело полное фиаско. Рассудочность века наложила сильную печать на Щербатова. Особенно характерны взгляды его на религию офирцев: религия, как и образование, должна быть строго утилитарной, служить охранению порядка, тишины и спокойствия, почему священнослужителями являются чины полиции. Другими словами, Щербатов не признает христианской религии любви, хотя это не мешает ему в статье "О повреждении нравов в России" нападать на рационалистическую философию и на Екатерину II, как на представительницу ее в России. До чего сам Щербатов проникся, однако, рационализмом, видно из его мнения, что можно в очень короткий срок пересоздать государство и что установить на целые тысячелетия незыблемый порядок, в котором нужны будут только некоторые поправки. Литература. Издание сочинений князя М.М. Щербатова еще не кончено (вышли тома I, II, 1 часть III тома). См. Иконников "Ответ генерал-майора Болтина на письмо князя Щербатова" (СПб., 1789) и "Критические примечания на Историю Щербатова" (СПб., 1793 - 94); С.М. Соловьев  "Архив" (том II, пол. 2); "Современное состояние русской истории, как науки" ("Московское Обозрение", 1859, 1); Иконников "Опыт русской историографии"; Бестужев-Рюмин "Русская история" (т. I, СПб., 1872); Милюков  "Главные течения русской исторической мысли" (М., 1898); Мякотин  "Дворянский публицист Екатерининской эпохи" ("Русское богатство", 1898; перепечатано в сборнике статей "Из истории русского общества"); Н.Д. Чечулин "Русский социальный роман XVIII века". Г. Лучинский.

 

 Бекенштейн Иоганн-Симон 

   Бекенштейн, Иоганн-Симон, русский академик, был в 1725 г. вызван из Кенигсберга, где состоял доцентом, и сделан профессором правоведения при Академии Наук. Он пробыл в России около 10 лет, после чего возвратился обратно в Кенигсберг и там умер в начале 1740-х годов. Прямодушному Бекенштейну не особенно нравилась служба в академии, где в то время больше занимались канцелярскими вопросами, чем интересами науки. Очень не нравилось ему также и то, что его заставляли принимать участие в разных политических преследованиях, вроде суда над бывшим вице-президентом коммерц-коллегии Фиком, причастным к известной попытке верховников ограничить самодержавие. При всем том его академическая речь: "Sermo panegyricus in solemni Academiae Scientiarum Imperialis Conventu die V Mai anni MDCCXXXI publice recitatus" (СПб., 1731) - является восторженной апологией самодержавия и полна неодобрительных намеков по адресу тех, которые пытались ввести в России олигархию. Бекенштейн напечатал (1727) еще приветственные стихи Петру II  по случаю обручения его с дочерью Меншикова , а для обучения молодого императора геральдике издал: "Kurze Einleitung zur Wappen-Kunst" (СПб., 1731).

 

 

Дильтей Филипп-Генрих (Dilthey) 

   Дильтей (Dilthey), Филипп-Генрих - первый профессор Московского университета по юридическому факультету (умер в 1781 г.). Тиролец по происхождению, получил степень доктора utriusque juris в Венском университете. При учреждении Московского университета Дильтей, по рекомендации Миллера и Бюшинга , был приглашен в Россию как профессор истории и прав. В течение 10 лет (1756 - 1766) в Дильтее сосредоточивался весь юридический факультет; сверх того, он читал на французском языке приватные лекции о "Праве натуральном". Главным предметом сочинений Дильтея было естественное право, читавшееся им по Винклеру, Пуффендорфу и Неттельбладту. Не будучи основательно знаком ни с русским языком, ни с русскими законами и отвлекаясь обилием посторонних занятий (он состоял инспектором гимназии, переводил грамматику Ломоносова ), Дильтей не мог возбудить интереса к науке; число его слушателей постоянно уменьшалось и, наконец, по собственному его призванию, ограничилось одним студентом. По представлению университета, что "от Дильтея никакого плода нет", Дильтей был уволен в 1765 г., но через год, по собственноручному указу императрицы, вновь принят на службу. Допущенный во второй раз к преподаванию, Дильтей с каждым годом все более оживлял свои чтения, излагая положительные законы при помощи учеников своих, профессоров Десницкого и Третьякова , и преподавая, кроме естественного права, право военное и морское, вексельное и уголовное и историю русского права. Важнейшие труды Дильтея: "Jus cambiale, или Начальные основания вексельного права, а особливо российского купно со шведским" (выдержало 5 изданий, 1768 - 1801), где Дильтей, исследуя юридическую природу векселя, удачно различает оттенки каждого из договоров и восстает против стремления искать в римском праве объяснения всех явлений юридической жизни; "Исследование юридическое о принадлежащем для суда месте, о судебной власти, о должности судейской, о челобитной и о доказательстве судебном" (1779), где Дильтей отстаивает право суда разъяснять законы, а, следовательно, и необходимость для судей теоретического ознакомления с правом. Он составил свод законов, действовавших в России; свод этот не был издан. Работая над изучением России, Дильтей издал "Топографию Тульской губернии", на русском и французском языках (1781) и "Атлас для детей" (1766, Амстердам, на французском языке, в 1768 - 77 годы переведен на русский язык; IV том посвящен географии России). См. "Биографический словарь профессоров и преподавателей Московского университета", 1855, часть 1; Шевырев , "История Московского университета". А. Г.

 

 

Десницкий Семен Ефимович 

   Десницкий (Семен Ефимович) - профессор Московского университета. Первоначальное образование получил в Троицкой лавре; потом был студентом Московского университета, откуда отправлен был в Академию Наук, а в 1761 году послан для довершения образования в Англию; слушал в Глазго юриспруденцию, математику, химию, историю; получил там степень доктора прав и звание почетного гражданина и в 1768 г. стал преподавать в Московском университете римское право, а затем и российское законоведение. Первый профессор из русских, Десницкий впервые стал читать лекции на русском языке, что встретило противодействие со стороны профессоров-иностранцев, преподававших на латинском языке; вопрос этот восходил на рассмотрение Екатерины II , принявшей сторону Десницкого. Как истый питомец британского университета, Десницкий с особенным сочувствием отзывается об английских законах и учреждениях и о самой Англии. Совершенно иным тоном говорит он о Германии. Десницкий подсмеивается над немецкими учеными, придающими большую цену разным схоластическим тонкостям. Высоко ставя Юма и Адама Смита, Десницкий с пренебрежением отзывается о Пуффендорфе, отзыв тем более замечательный, что Пуффендорф тогда, да и после долго, служил руководством во всех заведениях, где преподавалось право. Эта самостоятельность мышления Десницкого имела тем большее значение, что ему приходилось закладывать основы для изучения российского законоведения. В этом отношении особый интерес представляют две методологические речи Десницкого: "Слово о прямом и ближайшем способе к научению юриспруденции" (Москва, 1768) и "Юридическое рассуждение о пользе знания отечественного законоискусства" (Москва, 1778). Юристу, по мнению Десницкого, необходимы четыре науки: нравоучительная философия, натуральная юриспруденция, римское право и отечественное право; последние должны быть изучаемы на основании сравнительно-исторических данных. Десницкий и представляет образчики подобного изучения, и хотя материал, которым он располагал, весьма скуден, но уже одна замена отвлеченного демонстративного метода вольфианцев, царившего в Московском университете, исследованием сравнительно-историческим есть весьма серьезная заслуга. Тем же характером сравнительно-исторического изучения запечатлены и другие речи Десницкого: "Юридическое рассуждение о разных понятиях, какие имеют народы о собственности" (Москва, 1781), где установление и развитие института собственности объясняется последовательными изменениями экономического быта; "Юридическое рассуждение о начале и происхождении супружества" (Москва, 1774), где автор ратует за равноправность мужчин и женщин; "Слово о причинах смертных казней в делах криминальных" (Москва, 1770); "Юридическое рассуждение о вещах священных и пр." (Москва, 1772) и другие. Главные его речи помещены в I-м томе "Речей Московского университета" (Москва, 1819). Десницкий перевел еще с английского "Наставник земледельческий" Боудена (Москва, 1780) и сочинения Блэкстона. Десницкий оставил профессорскую службу в 1787, умер в 1789. А. Я.

 

 

Третьяков Иван Андреевич 

   Третьяков (Иван Андреевич, умер в 1779 г.) - писатель, профессор Московского университета; воспитывался в Гласговском университете, где получил степень доктора за диссертацию "De in jus vocando". Из сочинений его напечатаны: "Слово о происшествии и учреждении университетов в Европе на государственных иждивениях" (1768), "Слово о римском правлении и о разных переменах" (1769), "Рассуждение о причине изобилия и медлительного обогащения государства как у древних, так и у новейших народов" (1772).

 

 

Аничков Иван 

   Аничков (Иван) - первый русский преподаватель практического русского законоискусства в Московском университете. В 1783 - 86 годах А. "в обыкновенные дни от 4 до 6 часов упражнялся в показании практической русской юриспруденции и судопроизводства студентам юридического факультета".

 

 

Горюшкин Захарий Аникеевич 

   Горюшкин Захарий Аникеевич, (1748 - 1821) - профессор российского практического законоискусства в Московском университете. Горюшкин не получил никакого школьного образования и очень рано (на 13-м или на 14-м году) поступил на службу. Самоучкой он прошел философские, юридические и исторические науки и, благодаря природному уму и постоянному занятию гражданскими делами, прослыл искусным адвокатом. В 1786 г. Фонвизин , тогдашний директор Московского университета, пригласил Горюшкина в университет для практических уроков законоведения. С 1790 г. Горюшкин читал еще лекции практической юриспруденции в благородном пансионе при университете. В то же время Горюшкин был членом палаты уголовного суда и казенной палаты; с 1803 г. он исправлял еще должность синдика в университете. Из трудов Горюшкина наилучший: "Руководство к познанию российского законоискусства" (Москва, 1811 и 1816), в котором сказались и его обширные познания в русских законах, и его недостаточное научное образование. Несмотря на невыдержанность системы, в которой, по отзыву Морошкина , "борется сильная бесформенная народность с классическими понятиями древних и новейших юриспрудентов", труд Горюшкина имеет много ценных сторон. Горюшкин первый указал на нравы и пословицы русского народа как на источник юриспруденции и первый ввел в преподавание русского законоведения исторический элемент. Он указал на важность и значение древних памятников законодательства; его попытка дать обзор древних русских узаконений была лучшей до издания "Опыта истории российских законов" профессора Рейца . Кроме того, Горюшкин издал "Три книги описания судебных действий" (М., 1807, 1808 и 1815 г.). В 1811 г. Горюшкин оставил службу и университет, но и после этого принимал участие в разрешении разных научных вопросов. Карамзин  пользовался его советами относительно истории русских законов и его списками Русской правды XV в. и киевской летописи, которые он называет горюшкинскими.

 

 

Пургольд Иоганн 

   Пургольд (Иоганн) - профессор римского права и древностей Московского университета. По каталогу лекций 1787 - 1788 гг., он, в звании экстраординарного профессора, читал всеобщую юридическую энциклопедию и "ученую историю прав: естественного, римского и российского". В 1788 году, будучи уже ординарным профессором, произнес на акте речь на латинском языке: "De meritis imperantis in subditos". Здесь, главным образом, прославляются "важные и благотворные для России деяния, совершенные Екатериной II до 1788 года". За болезнью Пургольд прекратил чтение лекций в 1791 году и вскоре был уволен в отставку. См. "Словарь профессоров Московского университета" (т. II, стр. 323 - 327).

 

 

Шнейдер Василий Васильевич 

   Шнейдер (Василий Васильевич, 1793 - 1872) - заслуженный профессор Санкт-Петербургского университета. Уроженец Ревеля, воспитанник Московского университета, Шнейдер сначала был преподавателем в московском благородном пансионе и только в 1822 г. стал преподавать римское права в Санкт-Петербургском университете. Оставил университет в 1861 г. Ему принадлежат: "De cognatione quae inter antiquitatis studia et juris disciplinam ad historiae normam constitutam et firmatam intercedet" (СПб., 1847); "О значении римского права в отношении к новейшему праву" (СПб., 1857) и др.

 

 

 

 СМ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Нормативные базы данных на сайтах государственных органов власти Российской Федерации

НАИБОЛЕЕ ИЗВЕСТНЫЕ УЧЕНЫЕ - ЦИВИЛИСТЫ РОССИИ

ВСЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ ВУЗЫ СТРАНЫ

 

 
 
Честь казака и казачьего. кредитная история это как положительная. бюро кредитных историй