Способ поиска: "AND" "OR"

 

 

 

 

АКАДЕМИЯ

КАФЕДРА ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

НАИБОЛЕЕ ИЗВЕСТНЫЕ УЧЕНЫЕ - ЦИВИЛИСТЫ РОССИИ

 

Сперанский Михаил Михайлович

   

Сперанский (Михаил Михайлович) - знаменитый государственный деятель. Сын священника; родился 1 января 1772 г., учился во владимирской семинарии, а затем в главной семинарии при Александро-Невском монастыре в Петербурге, в которой по окончании курса был определен учителем математики, физики и красноречия, а затем и философии. Вместе с тем Сперанский сделался домашним секретарем князя Алексея Борисовича Куракина  и поселился в его доме, где сблизился с гувернером пруссаком Брюкнером, ревностным последователем взглядов Вольтера и энциклопедистов и либеральных взглядов того времени (еще в семинарии один учитель Сперанского "проповедовал" ученикам Вольтера и Дидро). По вступлении на престол императора Павла , князь Куракин был сделан генерал-прокурором; в 1797 г. Сперанский поступил на службу в его канцелярию и продолжал служить там и при трех его преемниках. Вскоре по восшествии на престол императора Александра I  Сперанский получил звание статс-секретаря и в 1802 г. перешел на службу в министерство внутренних дел. Как составитель разных докладов и отчетов по министерству, Сперанский скоро обратил на себя внимание государя, который в следующем году через министра князя Кочубея  поручил ему составить план устройства судебных и правительственных мест в империи. Этот неизданный и, по-видимому, неоконченный труд Сперанского известен в черновой редакции. "В правильном монархическом государстве" "государственный закон", определяющий права и отношения всех классов между собой, представляется Сперанским в следующих чертах: 1) "Все состояния государства" свободны и участвуют в законодательной власти. 2) "Власть исполнительная принадлежит одному лицу, участвующему в законодательстве и утверждающему "всякое законодательное действие". 3) "Есть общее мнение, оберегающее закон в исполнении его". 4) "Есть независимое сословие народа" (т. е. законодательное учреждение, основанное на народном избрании), перед которым "исполнители" ответственны. 5) "Существует система законов гражданских и уголовных, принятая народом". 6) "Суд не лицом государя отправляется, но избранными от народа и им утвержденными исполнителями, кои сами суду подвержены быть могут". 7) "Все действия правительства публичны, кроме некоторых определенных случаев". 8) Существует свобода печати в известных, точно определенных границах. Нужно заметить, впрочем, что все это место зачеркнуто или по требованию Кочубея, или самим Сперанским, несмотря на то, что он считал осуществление изложенного плана возможным лишь с известной постепенностью. В числе подготовительных мер Сперанский предлагал учреждение Сената законодательного из сенаторов по назначению государя, в котором министры присутствуют только с совещательным голосом, и Сената исполнительного, разделяющегося на две части - судную и управления, все действия которого должны быть гласными. Со временем Сенат законодательный необходимо было бы составить, по мнению Сперанского, по другой, "лучшей системе", основанной на представительстве или первородстве. Это последнее место (впрочем, зачеркнутое) показывает, что Сперанский еще колебался, какой системе отдать предпочтение: более демократической французской системе представительства или английской - с верхней палатой из наследственных пэров. Император Александр впервые лично познакомился со Сперанским в 1806 г., когда Кочубей во время своих частых болезней начал посылать его с докладами вместо себя; государь немедленно оценил выдающиеся способности Сперанского. В следующем году, отправляясь в Витебск для осмотра 1-й армии, император Александр взял его с собой, что повело к еще большему сближению, и тогда же Сперанский был уволен из министерства внутренних дел с оставлением в звании статс-секретаря. В 1808 г. он находился в свите государя во время его эрфуртского свидания с Наполеоном. Осенью того же года император Александр вручил Сперанскому разные прежние проекты государственных преобразований и нередко проводил с ним целые вечера в беседах и чтении сочинений, относящихся к этому предмету. Главные черты преобразования должны были состоять в следующем: 1) Законодательное собрание не будет иметь власти санкционировать свои собственные постановления, но его мнения, совершенно свободные, должны быть точным выражением народных желаний. 2) Члены судебного сословия будут свободно выбираться народом, но надзор за соблюдением судебных форм и охранение общественной безопасности будут лежать на правительстве. 3) Исполнительная власть должна принадлежать правительству, но, чтобы оно не могло исказить или уничтожить закон, необходимо сделать правительство ответственным перед законодательным собранием. Эти общие принципы были развиты и обоснованы во "Введении к уложению государственных законов", составленном Сперанским к осени 1809 г. По его проекту, политические права принадлежат, под условием владения собственностью, дворянству и среднему состоянию; к последнему принадлежат купцы, мещане, однодворцы и все крестьяне, владеющие недвижимой собственностью в известном количестве. Низшее состояние, в котором числятся помещичьи крестьяне, мастеровые, их работники и домашние слуги, должны иметь общие гражданские права, но не имеют прав политических. Переход из низшего класса в средний открыт всем, кто приобрел недвижимую собственность в известном количестве. Законодательное собрание носит название "государственной думы", которая составляется следующим образом. Каждые три года в волости из всех владельцев недвижимой собственности составляется собрание, - волостная дума, в которую казенные селения посылают одного старшину от 500 душ. Эта волостная дума выбирает депутатов в окружную думу (губерния делится на 2 - 5 округов). Окружная дума, кроме выборов членов окружного совета и окружного суда, выбирает депутатов в губернскую думу, а эта последняя, кроме членов губернского совета и губернского суда, выбирает депутатов в государственную думу из обоих состояний, имеющих политические права. Государственная дума собирается ежегодно без всякого созыва. Предложение и утверждение закона должно принадлежать одной державной власти, но ни один закон не может иметь силы без рассмотрения в государственной думе. Участие государственной думы требовалось также для издания постановлений о налогах и общих повинностях и для продажи и залога государственных имуществ. Дела предлагались государственной думе от имени державной власти одним из министров или членов государственного совета; но думе дозволялось возбуждать представления о государственных нуждах, об ответственности министров и о мерах правительства, нарушающих коренные законы. Судебная власть была предоставлена в первых трех инстанциях лицам выборным. Даже в высшей инстанции, в Сенате, державная власть должна была назначать членов не иначе, как из числа лиц, внесенных по выборам губернских дум в государственный избирательный список. Державная власть наблюдает за исполнением форм и обрядов через председателей, которые в двух низших инстанциях были выборные, но утверждались в первой - министром юстиции, а во второй - государственным советом, в Сенате же назначались державной властью из кандидатов, выбранных самим Сенатом. Закон должен был определить, какие дела подлежат суду присяжных. Что касается власти исполнительной, то Сперанский устанавливает ответственность министров перед государственной думой. Предание суду министра могло состояться только с утверждения державной властью постановления о том государственной думы. В государственном совете рассматриваются проекты законов, уставов и учреждений. Предполагалось осуществить этот план в следующей постепенности: 1 января 1810 г. открыть государственный совет в новом виде, указав как предлог к его преобразованию приготовленный новый проект гражданского уложения и стесненное положение финансов. 1 мая манифестом назначить выбор депутатов в Государственную думу и открыть ее 1 сентября. Начать действия ее с рассмотрения гражданского уложения, испытать и подготовить известным образом депутатов, и если не встретится каких-либо непреоборимых препятствий, предложить им государственное уложение, признание которого и утвердить общей присягой, а затем приступить и к устройству судебной части. 1 января 1810 г. был открыт в преобразованном виде Государственный совет, но далее не пошло исполнение вышеуказанной программы. При преобразовании министерств в 1811 г. не были осуществлены предположения Сперанского об ответственности министров. Что касается Сената, то Сперанский предполагал образовать Сенат правительствующий, один для всей империи (из министров, их товарищей и главных начальников отдельных управлений) и Сенат судебный (состоящий из сенаторов, назначаемых государем или непосредственно, или из кандидатов, выбранных дворянством), который должен был разместиться по четырем судебным округам. При рассмотрении этого проекта в Государственном совете слышались возражения, что назначение сенаторов по выбору противоречит духу самодержавия, и хотя проект этот был принят большинством и утвержден государем, но осуществлен не был. Планы Сперанского встретили со стороны многих энергическое противодействие, и выразителем мнений его противников явился Карамзин : в своей "записке о древней и новой России", врученной государю 18 марта 1811 г., он утверждал, что государь не имеет даже права ограничить свою власть, потому что Россия вручила его предку самодержавие нераздельное. Кроме выработки плана общих государственных преобразований, Сперанский исполнял и множество других работ и обязанностей. В конце 1808 г. он был назначен товарищем министра юстиции, и его специальному наблюдению была вверена комиссия законов. Не имея надлежащей юридической подготовки, Сперанский решился, однако, прямо приступить к составлению нового гражданского уложения, причем в значительной степени пользовался кодексом Наполеона. Профессор Пахман , указывая на то, что Сперанского упрекают в заимствованиях из французского кодекса, признает, что "упрек этот не безоснователен", но вместе с тем указывает на то, что "основные рубрики" его проекта гражданского уложения "не вполне совпадают с главными делениями французского кодекса. Правда, первая часть проекта по системе близко подходит к первой книге французского кодекса не только в целом, но и в частностях, но части, говорящие об имуществах и договорах, далеко не вполне совпадают с другими, последними книгами Наполеонова кодекса". По словам профессора Сергеевича , "весь этот труд Сперанского был плодом подражания французскому законодательству, многие статьи были прямо переведены с французского оригинала". Две части проекта Сперанского были рассмотрены в Государственном совете в 1810 г., на общем собрании которого государь при этом всегда лично председательствовал; но решено было вновь пересмотреть их в исправленном виде, а в 1815 г., после нового пересмотра, решено было сначала составить и напечатать систематический свод действующих законов. Если консерваторы, в роде Карамзина и Ростопчина , были недовольны планами политических преобразований Сперанского, то аристократия и чиновничество были крайне раздражены выработанными им двумя указами 1809 г.: 1) о придворных званиях и 2) об экзаменах на гражданские чины. Со времени Екатерины II  звания камер-юнкера и камергера, хотя бы кто получил их и в колыбели, давали прямо чины: первое - 5-го, второе - 4-го класса, и таким образом, являлась возможность для молодых людей знатных фамилий, вступая на действительную службу, занимать прямо высшие места без необходимой подготовки. Указ 3 апреля 1809 г., издание которого было решено государем по предложению Сперанского, положил конец такому неправильному порядку; им повелевалось: имевшим уже звание камергеров и камер-юнкеров, которые не состояли в военной или гражданской службе, избрать в течение двух месяцев род действительной службы, а впредь эти звания, при пожаловании их вновь, считать отличиями, не приносящими никакого чина. Через четыре месяца, при окончательном распределении камергеров и камер-юнкеров по разным ведомствам и должностям, было подтверждено: всех остальных, не изъявивших желание поступить на службу, считать в отставке. Указом 8 августа того же года повелено было впредь никого не производить в чин коллежского асессора, хотя бы он и выслужил определенные лета, без предъявления свидетельства одного из русских университетов о том, что представляемый к производству успешно окончил в нем курс или выдержал особый экзамен. Такое же университетское свидетельство установлялось и для производства в статские советники, с тем еще, чтобы представляемый состоял на службе вообще не менее 10 лет и в это время не менее 2 лет занимал одну из особо поименованных должностей. Много времени потребовали и финансовые труды Сперанского. При предварительном обозрении финансового положения на 1810 г., открылся дефицит в 105 млн. рублей, и Сперанскому было поручено составить определительный и твердый план финансов. Профессор Балугьянский  написал обширную записку на французском языке, которую Сперанский переделал и дополнил. Она подверглась совместному обсуждению при участии Северина Потоцкого, Н.С. Мордвинова , Кочубея, Кампенгаузена и Балугьянского, а затем в особом комитете, собиравшемся у министра финансов Гурьева . Изготовленный таким образом план финансов был вручен государем председателю государственного совета в самый день его открытия, 1 января 1810 г. По этому плану государственные расходы были сокращены на 20 млн. рублей, подати и налоги увеличены, все находящиеся в обращении ассигнации признаны государственным долгом, обеспеченным всем государственным имуществом, а новый выпуск ассигнации предположено было прекратить. Капитал для погашения ассигнаций предположено было составить посредством продажи ненаселенных государственных земель и внутреннего займа. Этот финансовый план был одобрен, и образована была комиссия погашения государственных долгов. Но расходы 1810 г. значительно превысили предположение, и потому налоги, установленные лишь на один год, были обращены в постоянные. На 1812 г. опять грозил большой дефицит. Манифестом 11 февраля 1812 г. установлены были временные прибавки в податях и новые пошлины. Ответственным за все эти финансовые затруднения и повышения налогов, вызываемые тяжелыми политическими обстоятельствами того времени, общественное мнение делало Сперанского. Обещания прекратить выпуск ассигнаций правительство сдержать не могло. Новый тариф, 1810 г., в составлении которого участвовал Сперанский, был встречен в России сочувственно, но разгневал Наполеона, как явное уклонение от континентальной системы. Дела финляндские поручены были также Сперанскому, который только при его удивительном трудолюбии и талантливости мог справляться со всеми возложенными на него обязанностями. Сперанский сопровождал императора Александра на сейм в Борго, им были написаны речи государя при открытии и закрытии сейма, им была составлена окончательная редакция проекта об устройстве финляндского совета (переименованного впоследствии в Сенат), он же был назначен канцлером Абосского университета, наконец, он был поставлен во главе комиссии финляндских дел в Петербурге, пока, с преобразованием комиссии, председателем ее не был назначен барон Армфельт, уроженец Финляндии, перешедший недавно из Швеции на русскую службу и рекомендованный на это место Сперанским. 1812 г. был роковым в жизни Сперанского. Направленная против либеральных преобразований записка Карамзина (1811) и разные нашептывания врагов Сперанского произвели впечатление на Александра I. Постепенно охладевая к Сперанскому, государь стал тяготиться его влиянием и, приступая к борьбе с Наполеоном, решил с ним расстаться. Сперанский внезапно был отправлен в ссылку, подавшую повод к распространению клеветы об его измене посредством сношений с иностранными посланниками. Главными орудиями в интриге, погубившей Сперанского, были барон Армфельт, пользовавшийся большим расположением императора Александра, и министр полиции Балашов . Армфельт был недоволен отношением Сперанского к Финляндии: по его словам, он "иногда хочет возвысить нас (финляндцев), но в других случаях, наоборот, желает дать нам знать о нашей зависимости. С другой стороны, он всегда смотрел на дела Финляндии, как на мелкое, второстепенное дело". Армфелът сделал предложение Сперанскому, составив триумвират вместе с Балашовым, захватить в свои руки правление государством, а когда Сперанский отказался и, по отвращению к доносам, не довел об этом предложении до сведения государя, то решился погубить его. Очевидно, Армфельт желал, удалив Сперанского, стать во главе не одних финляндских дел в России. Сперанский иногда, быть может, был недостаточно воздержан в своих отзывах о государе, но некоторые из этих отзывов в частной беседе, доведенные до сведения государя, были, очевидно, выдумкой клеветников и доносчиков. В подметных письмах Сперанского стали обвинять уже в явной измене, в сношениях с агентами Наполеона, в продаже государственных тайн. "Все орудия этой колоссальной интриги, не посвященные в тайну конечной ее цели, - говорит Н.К. Шильдер , - действовали, как марионетки, нити которых были в руках лица, направлявшего весь ход этой загадочной драмы. Руководствуясь самыми разнообразными побуждениями, все привлеченные к делу лица усердно хлопотали о том, что уже давно было решено в уме Александра и чего они не знали, не сразу проникнув до понимания истинной подкладки интриги". 17 марта 1812 г., после 2 часовой аудиенции у государя, который, между прочим, сказал Сперанскому, что, ввиду приближения неприятеля к пределам империи, не имеет возможности проверить все взведенные на него обвинения, Сперанский был отправлен в Нижний Новгород. В письме оттуда государю он высказал свое глубокое убеждение, что составленный им план государственного преобразования - "первый и единственный источник всего, что случилось" с ним, и вместе с тем выражал надежду, что рано или поздно государь возвратится "к тем же основным идеям". Громадное большинство общества встретило падение Сперанского с великим ликованием, и только Н.С. Мордвинов открыто протестовал против его ссылки выходом в отставку от должности председателя департамента экономии государственного совета и уехал в деревню. По удалении Сперанского начала циркулировать записка на французском языке, автор которой утверждал, что Сперанский имел в виду своими нововведениями привести государство к разложению и полному перевороту, изображал его злодеем и предателем отечества и сравнивал с Кромвелем. Записка эта была составлена лифляндцем Розенкампфом , служившим в комиссии законов и ненавидевшим Сперанского за то, что тот затмил его своими талантами, и исправлена была Армфельтом. В сентябре того же года, вследствие доноса о том, что в разговоре с архиереем Сперанский упомянул о пощаде, оказанной Наполеоном духовенству в Германии, Сперанский был отправлен в Пермь, откуда написал государю свое знаменитое оправдательное письмо. Он весьма убедительно опроверг в нем переданное ему Александром при прощании обвинение, будто бы он старался финансовыми мерами расстроить государство и вызвать увеличением налогов ненависть к правительству, и называл клеветой утверждение, что, порицая правительство, он разумел особу самого государя. Просьба Сперанского о дозволении ему поселиться в его новгородском имении была оставлена без ответа и исполнена лишь в 1814 г., после вступления наших войск в Париж и нового письма Сперанского к государю. Вероятно, по переезде в деревню Сперанский набросал новые предположения о государственных преобразованиях, извлечения из которых Н. Тургенев  напечатал в своей книге "La Russie et les russes" (III, 296 - 309), но которые он ошибочно слил воедино с проектом 1809 г. Ссылка имела то влияние на политические взгляды Сперанского, что вместо отвращения к преобладанию аристократии, которое он положительно высказывал в своем труде 1809 г., он стал искать гарантии политической свободы в усилении аристократии. По этому новому взгляду Сперанского правительство, опирающееся на основные законы, может быть или ограниченной монархией, или умеренной аристократией. В ограниченной монархии необходимо, чтобы высший класс наблюдал за охранением закона. Народ должен участвовать в составлении, если не всех, то, по крайней мере, некоторых законов; охранение законов он вверяет аристократии. Образцом для устройства этого класса он считал теперь английскую аристократию и прямо утверждал, что в основании его должно быть положено право первородства. При собрании национального конгресса, первые четыре класса чинов составят верхнюю палату, а остальное дворянство должно заседать с депутатами от народа, и одной из первых мер конгресса будет восстановление закона Петра I о первородстве с тем, чтобы этот закон прилагался лишь ко вновь созданной аристократии. Между тем в своем труде 1809 г. Сперанский писал о Петровском законе следующее: "По разуму того времени не было еще точного понятия о политической свободе. Сие доказывается учреждением Петра Великого (1714) о праве первородства. Сие установление, совершенно феодальное, могло бы уклонить Россию на несколько веков от настоящего ее пути". В 1816 г. Сперанский вновь просил государя обратить внимание на его судьбу и вместе с тем ходатайствовал у Аракчеева  о его содействии. Указом 30 августа, в котором было сказано, что "по внимательном и строгом рассмотрении поступков" Сперанского государь "не имел убедительных причин к подозрениям", Сперанский был назначен на должность пензенского губернатора, чтобы дать ему способ "усердной службой очистить себя в полной мере". Здесь он не покидает еще мысли о государственных преобразованиях, в одном письме 1818 г. задает вопрос: "кто метет лестницу снизу?" и затем предлагает, очистив административную часть, перейти к свободе политической. Для выработки необходимых реформ Сперанский советует учредить комитет из министра финансов Гурьева, нескольких губернаторов (в том числе и его самого) и 2 - 3 губернских предводителей дворянства. В одной записке, составленной, вероятно, во время пребывания в Пензе, мы видим сочувствие автора конституционному строю, несмотря на неуверенность в возможности введения его в России. В марте 1819 г. Сперанский был назначен сибирским генерал-губернатором, причем государь в собственноручном письме писал, что этим назначением желал явно доказать, насколько несправедливо враги оклеветали Сперанского (о выработанных им проектах уставов и учреждений для Сибири, см. ст. история Сибири). Служба в Сибири еще более охладила политические мечтания Сперанского. В заметках, начатых в Пензе в 1819 г. и оконченных в Сибири, он хотя и говорит, что польза "законодательного сословия" "может состоять в том, что правительство, поставив себя сим учреждением впереди народных желаний, станет вне опасности всякого внезапного движения", но в тоже время признает, что "возможность законодательного сословия сильного и просвещенного весьма мало представляет вероятности. Почему - одно из двух: или сословие сие будет простое политическое зрелище, или, по недостатку сведений, примет оно ложное направление". В декабре 1820 г., т. е. уже из Сибири, Сперанский писал графу В.П. Кочубею в еще более скептическом тоне относительно государственных преобразований: "Все чувствуют трудности управления как в средоточии, так и в краях его. К сему присовокупляется недостаток людей. Тут корень зла; о сем прежде всего должно бы было помыслить тем юным законодателям, которые, мечтая о конституциях, думают, что это новоизобретенная какая-то машина, которая может идти сама собой везде, где ее пустят". В марте 1821 г. Сперанский возвратился в Петербург, но уже совершенно иным человеком. Это не был защитник полного преобразования государственного строя, сознающий свою силу и резко высказывающий свои мнения; это был уклончивый сановник, не гнушающийся льстивого угодничества даже перед Аракчеевым и не отступивший (1825) перед печатным похвальным словом военным поселениям. После того как выработанные им или под его наблюдением проекты преобразований в Сибири получили силу закона, Сперанскому приходилось все реже видеться с государем, и его надежды на возвращение прежнего значения не оправдались, хотя в 1821 г. он и был назначен членом государственного совета. Главным делом Сперанского в царствование императора Николая  было составление "Полного Собрания" и "Свода Законов" (см. ст. Свод законов), обнародованных в 1833 г. С октября 1835 г. по апрель 1837 г. Сперанский вел беседы о законах с наследником цесаревичем. В это время он был уже защитником правления неограниченного; в нем исчезло и сочувствие аристократии. В одной из бесед он сказал, что "там, где существует чистая форма монархическая, нет никаких основательных причин, нет материальных выгод для народа переходить в форму смешанную" (т. е. такую, где государь разделяет державную власть с парламентом), "даже и тогда, когда бы переход сей мог быть совершен без потрясения. Частные пользы некоторых классов народа" (тут Сперанский разумеет "класс родовой знаменитости, класс промышленный, класс наук и знаний") "не суть истинные пользы всего народа и часто даже бывают им противоположны". Возведенный 1 января 1839 г. в графское достоинство, Сперанский скончался 2 февраля того же года. "Введение в уложение государственных законов" 1809 г. см. в "Историческом Обозрении" (1899, т. X); план финансов в "Сборнике Исторического Общества" (т. 45); проект гражданского уложения в "Архивах Государственного совета" (т. IV. журнала по делам департамента законов, Санкт-Петербург, 1874); "Записка о монетном обращении графа Сперанского" (ib., 1895). Дневник и переписку Сперанского см. в изд. "В память графа Михаила Михайловича Сперанского" (Санкт-Петербург, 1872). О Сперанском см. М. Корф  "Жизнь графа Сперанского" (2 т., 1861); Шильдер "Император Александр I, его жизнь и царствование" (4 т.); Пахман "История кодификации гражданского права" (1876); В. Вагин "Исторические сведения о деятельности графа М.М. Сперанского в Сибири с 1819 - 1822 гг." (2 т., 1872); Прутченко "Сибирские окраины. Областные установления, связанные с сибирским учреждением 1822" (2 т., Санкт-Петербург, 1899). О взглядах Сперанского на крестьянский вопрос см. книгу Б. Семевского: "Крестьянский вопрос в России" (т. I и II). В. Семевский.

 

Неволин Константин Алексеевич 

Неволин Константин Алексеевич - известный юрист (1806 - 1855), сын священника. Учился в Московской духовной академии; еще до окончания курса был избран, в числе других студентов университетов и духовных академий, для подготовки на кафедры законоведения. Все академисты, помещенные на казенные квартиры в Петербургском университете, должны были с весны 1828 г. начать свои занятия при II отделении Собственной Ее Императорского Величества Канцелярии, под надзором и руководством статс-секретаря Балугьянского , по плану, выработанному Сперанским. Они слушали лекции уволенных за неблагонадежность из Петербургских университетов профессоров Куницына (гражданское право), Плисова (финансы) и Арсеньева (история), и, кроме того, в университете, римское право у Шнейдера, словесность греческую и римскую у Грефе ; изучали также новые языки. В мае и июне 1829 г. им было произведено испытание, по выдержании которого они были командированы в Берлинский университет, где в течение трех лет, под главным руководством Савиньи, занимались энциклопедией и философией права, историей и теорией государственного права, правами римским, германским, прусским и европейским международным. По возвращении из-за границы Неволин был прикомандирован ко II отделению для изучения свода законов и приведения к окончанию свода привилегий и законов Остзейских губерний. В начале 1834 г. он приступил к экзамену прямо на степень доктора в собраниях философско-юридического факультета, в присутствии Балугьянского, Куницына и Плисова. После защиты диссертации на степень доктора: "О философии законодательства у древних" Неволин был назначен профессором энциклопедии права и учреждений Российской империи в университете святого Владимира, где три раза был избираем ректором. В этом звании Неволин явился ближайшим помощником попечителя, неоднократно исполняя его обязанности и, при посредстве состоящего при университете училищного комитета, руководя всеми среднеучебными заведениями округа. В комитете под председательством Неволина были выработаны программы преподавания и испытаний по всем предметам для гимназий и уездных училищ. Благодаря его усилиям было расширено преподавание на юридическом факультете. Ряд неприятностей с новым попечителем, князем Давыдовым, и особенно назначение М.В. Юзефовича на вновь созданную должность помощника попечителя вынудили Неволина подать прошение об отставке или о переводе в другой университет. В 1843 г. он был назначен на кафедру российских гражданских законов в Петербургский университет, где был избран в 1847 г. проректором и деканом юридического факультета. С 1845 г. преподавал историю российского законодательства для студентов философского факультета, а с 1848 г. - этот же предмет и энциклопедию законоведения в училище правоведения. В 1852 г. он был прикомандирован к военному министерству для участия в исправлении военно-уголовных законов; в 1854 г. назначен членом консультации при министерстве юстиции. Первый труд, создавший Неволину ученое имя, была "Энциклопедия законоведения" (1839 - 40). После руководств Льва Цветаева ("Начертание теории законов", 1810 и 1817) и Дегая ("Пособия и правила изучения российских законов", 1831 и сл.), являвшихся целиком курсами естественного права, энциклопедия Неволина впервые проводит начала исторической школы, хотя еще нерешительно. В общей части, определяя предмет законоведения, Неволин стоит еще на почве естественного права и учения Гегеля, утверждая, что закон по существу своему есть вообще правда, а существо последней есть обнаружение в нравственном мире бытия божественного существа в самом себе. В отделе о происхождении и образовании законодательств Неволин различает "во всяком законодательстве две составных части: часть, которая может быть познана непосредственно умом и сама по себе имеет обязательную силу, независимо от общественного постановления - законы естественные; часть, которая познается не иначе, как из самого законодательства, действующего в государстве, и только потому имеет обязательную силу, что она установлена государством - законы чисто положительные. Первые представляют всеобщую и необходимую сторону законодательства, вторые - случайную и ограниченную". В вопросе о происхождении и постепенном образовании законов внутри государства Неволин следует исторической школе, признавая формами законов "или обычаи, или законы в тесном смысле, или же ученье законоведцев". В отделе о разделении законов на их главные роды Неволин целиком проводит систему нашего свода и смотрит на законоведение преимущественно с практической точки зрения. Являясь в общей части энциклопедии эклектиком, Неволин в особенной части (история философии законодательства, история положительных законодательств) выступает более компилятором, чем самостоятельным исследователем. Несмотря на это, энциклопедия Неволина для своего времени была крупным явлением. Сам автор в предисловии справедливо отметил, что даже литература иностранная не представляет ничего подобного его сочинению во всем его объеме. Тем заметнее и важнее было значение этого труда в России, где он долго оставался единственным в своем роде. Для нашего времени он совершенно устарел. Более важное научное значение имеют исторические труды Неволина, в особенности капитальная "История российских гражданских законов" (1851). Неволин первый воспользовался обширными, только что обнародованными тогда источниками по русской истории - полным собранием законов, полным собранием летописей (т. I - IV) и актами археографической комиссии, - и дал прекрасный пример, как должно пользоваться такими изданиями. По полноте и богатству материала, по старательности подбора отдельных фактов, по осторожности выводов "История российских гражданских законов" до сих пор считается образцом ученых работ. Но избранная автором система изложения оказалась неудачной: сочинение его написано по системе свода законов, являясь как бы историческим комментарием к т. Х, ч. 1. При такой постановке дела Неволин изучал не столько историю институтов в их взаимной связи, сколько хронологическую смену узаконений по каждому вопросу официальной схемы. Изложение получилось в значительной мере внешнее, не объединенное какой-либо идеей или гипотезой, а местами и отрывочное. В настоящее время нельзя удовлетвориться даже и фактическим материалом, собранным Неволиным, так как после издания его труда обнародовано немало новых источников; но в каждом новом исследовании по истории гражданского права необходимо исходить от труда Неволина. Более выдающиеся из других исторических сочинений Неволина: "Образование управления в России от Иоанна III до Петра Великого" (1844), "О пространстве церковного суда в России до Петра Великого" (1847), "О преемстве великокняжеского Киевского престола" (1851) и "О пятинах и погостах Новгородских в XV в." (1853, в "Записках Русского Географического Общества", кн. VIII). Все сочинения Неволина, кроме докторской диссертации и "О пятинах и погостах", изданы И.Е. Андреевским  в 1857 - 59 годы. - См. Усов "Очерк ученой и служебной деятельности Неволина" (1855); предисловие к изданию Андреевского; В. Григорьев  "Петербургский университет" (1870); "Биографический словарь профессоров и преподавателей университета святого Владимира" (1884); Владимирский-Буданов  "История университета святого Владимира" (1884). М. Д.

Богородский Савва Осипович 

Богородский, Савва Осипович, - криминалист (1804 - 1857). Не окончив курса в спб. духовной академии, был причислен ко II-му отделению Собственной Е.В. Канцелярии и послан вместе с другими, для изучения права, за границу. По возвращении в Россию в 1835 г. защитил диссертацию на степень доктора законоведения на тему: "О философии уголовных законов у древних и новых народов". Это сочинение осталось ненапечатанным. В том же 1835 г. Богородский был назначен профессором во вновь открытый в Киеве университет, где сначала занимал кафедру законов благоустройства и благочиния, к которой одно время относилось и изложение финансового права, а затем - законов уголовных. Он не был самостоятельным мыслителем и исследователем; его единственный печатный труд: "Очерк истории уголовного законодательства в Европе с начала XVIII в." (т. I - II, Киев, 1862) представляет собой лишь добросовестную компиляцию по немецким источникам.

Благовещенский Алексей Андреевич 

Благовещенский, Алексей Андреевич (умер в 1835 г.), - юрист. По окончании курса в Московской духовной академии Благовещенский, вместе с другими молодыми людьми, был отправлен в Германию для изучения юриспруденции под руководством Савиньи. Благовещенский усвоил идеи исторической школы и, по возвращении из-за границы, развил их в интересном и талантливом труде: "История и метод науки законоведения в XVIII в." (докторская диссертация, "Журнал Министерства Народного Просвещения" за 1835 г., кн. VI и VII), где настаивает на изучении положительного права взамен естественного. Философский склад ума не дал ему, однако, успокоиться на знании положительного права и в конце книги заставил выставить тезис о том, что истинной наукой правоведения должно быть сравнительное законоведение в широком смысле слова, ибо только оно может открыть "вечные начала правды, справедливости и благочестия, сии непоколебимые основания бытия и благоденствия родов, царств и народов". - Ср. Шершеневич , "Наука гражданского права в России" (Казань, 1893, стр. 29 - 31).

 

Знаменский Василий Потапьевич 

Знаменский Василий Потапьевич - юрист, один из посланных Сперанским  за границу для подготовки к званию профессора правоведения. По окончании курса Московской духовной академии слушал в Берлине Шлейермахера, Гегеля и Савиньи. По возвращении служил во втором отделении Его Императорского Величества канцелярии, занимаясь обработкой свода законов остзейских губерний. Докторская диссертация Знаменского, состоявшая из двух частей: 1) откуда и каким образом должно выводить философские начала гражданского права? и 2) какой наилучший метод для изложения гражданских прав по тем началам? - была одобрена, и Знаменский был приглашен на кафедру законоведения в Киевском университете, но в 1835 г. он умер. - Ср. С.К. Смирнов (Русский Вестник, 1866, книга 1, стр. 312, сл.).

Орнатский Сергей Николаевич 

Орнатский, Сергей Николаевич - юрист (1806 - 1884). По окончании курса в Санкт-Петербургской духовной академии и университете был отправлен Сперанским  для слушания лекций в Берлинском университете. Получил степень доктора за сочинение: "De certitudine juridica ejusque mediis in processu judicario et civili et criminali" (1835), был профессором гражданских законов в Киеве, общенародного права и дипломатии - в Харькове, энциклопедии законоведения и российских государственных законов - в Москве. Его труды - две речи: "Об отношении между общим и частным в законодательстве и законоведении" (1840) и "О единстве всеобщего высшего закона правды в сравнении со множеством и разнообразием положительных законов в разных человеческих обществах" (1856) и несколько напечатанных в "Журнале Министерства Народного Просвещения" ответов об изысканиях древностей в Киеве.

Крылов Никита Иванович 

Крылов Никита Иванович - известный юрист (1807 - 1879). Учился в местной семинарии, затем в Петербургской духовной академии. Тут застал его вызов II отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии (1829), которое озабочено было тогда приготовлением молодых людей для занятия юридических кафедр в университетах. Под руководством графа М.М. Сперанского  Крылов начал свое юридическое образование. В 1831 г. Крылов был послан за границу, где слушал знаменитостей того времени (Савиньи, Эйхгорн, Ганс и др.). В 1835 г. Крылов, возвратясь из-за границы, выдержал докторский экзамен и занял в Московском университете кафедру римского права, которую оставил в 1872 г. Как лектор Крылов обладал редким, выдающимся талантом. Слушатели его уходили из аудитории под обаянием неподдельного восхищения, и с воспоминанием о профессоре у них на всю жизнь соединялось воспоминание об умственном возбуждении, о развитии, происходившем под влиянием его лекций. Мировоззрение Крылова обладало широтою, которая никогда не дозволяла ему успокоиться на простом созерцании явлений. Каждое отдельное явление представлялось ему в сложной совокупности отношений, близких и отдаленных, служило отголоском чего-то более общего и крупного. Он сближал предметы, на вид совершенно разнородные, и в области наиболее сухой и частной находил источник для мыслей с общим значением. Курс римского права становился, таким образом, общеобразовательным курсом для юриста. Курс Крылова имел характер философского размышления над римским правом. Высоким достоинством чтений Крылова была роль, которую он отводил указаниям психологического свойства. Большая наблюдательность и близкое, непосредственное знакомство с природой человека, с его увлечениями и страстями, с сильными и слабыми сторонами человеческой души открывали богатый источник для характеристики исторических явлений. В историческом рассказе, посвященном изложению последовательного роста римского права, слушатель Крылова получал от него не перечень событий, более или менее искусно составленный, но присутствовал при целом процессе постепенного развития и творчества римского гражданина, во всех его исторических положениях. В истории государства и права выяснялся человек, ее создавший. Совокупность явлений каждого данного периода обобщалась в типичные черты тогдашнего общественного строя; особенности последнего, в свою очередь, сводились к характеру личности, действовавшей в этом периоде. Необыкновенная пластичность языка делала лекции Крылова доступными и неизбранным слушателям. В счастливом сочетании глубины мысли с пластичностью ее передачи и следует искать источник могучей силы Крылова как профессора. Умственное, нравственное, политическое состояние общества, обрисованное в ряде индивидуальных положений, подчас в форме анекдотической; затаенный психический двигатель явлений, переданный нередко языком драмы; коренной смысл правового определения или института, вылитый в характеристический казус; смелая и блестящая аналогия, призванная для выяснения наиболее человеческой стороны данного предмета; резкое и не менее блестящее противоположение, употребленное для передачи национальных и временных его особенностей: сильный, здоровый юмор, доходящий иногда до меткой сатиры; в результате сведение сказанного к общим началам, выраженным отвлеченно и определенно, правильно разделенным и расположенным - вот набросок обычного строя лекции Крылова. Он был профессор-артист. Печать художественного творчества лежала на его лекциях, и он умел произносить их с той полнотой и ясностью, которые изобличали в нем самом присутствие необыкновенной живости воображения. - По своим научным воззрениям на право Крылов был ярким выразителем исторической школы юриспруденции. Курса своего Крылов никогда не печатал. В массе студенческих изданий его лекций нет ни одного, которое воспроизводило бы с полной точностью пластическую силу его речи. Печатных монографий Крылов тоже не оставил. Две напечатанные работы его - случайного происхождения: речь, произнесенная 11 июня 1838 г. в актовом собрании Московского университета: "Об историческом значении римского права" и критическая статья по поводу труда Б.Н. Чичерина , помещенная в "Русской Беседе" 1856 г. Сергей Муромцев . См. А.Ф. Кони  "Судебные речи" (1892; предисловие); его же "Очерки и воспоминания" (1906); его же "Из студенческих годов" ("На жизненном пути", т. II, 1913).

 

Редкин Петр Георгиевич 

Редкин (Петр Георгиевич, 1808 - 1891) - известный юрист. В 1826 году, окончив курс гимназии высших наук кн. Безбородко в Нежине, где преподавание отличалось большой энциклопедичностью, поступил на этико-политическое отделение Московского университета, а в 1828 году вместе с Пироговым , Николаем Крыловым и другими послан был для подготовления к профессорской деятельности сначала в Дерпт, затем за границу. В Берлине Р. слушал Гегеля, Ганса, Савиньи, Эйхгорна. Примкнув не к исторической школе права, а к философской системе Гегеля, он написал о ней первую в русской литературе статью (в "Москвитянине", 1841); в области права его всего более привлекали воззрения Тибо. По возвращении в Россию, Р. в 1835 году признан был доктором прав и назначен в Московский университет читать энциклопедию права. Профессорская деятельность в Москве, длившаяся до 1848 года, доставила Р. широкую популярность. Его живая и энергическая речь, часто поднимавшаяся до лиризма, его проповедь любви к науке, правде и справедливости обаятельно действовали на аудиторию. Любимым предметом его чтений была философия права и государства, которую он излагал тогда в духе Гегелева учения. В бытность свою профессором в Москве, Р., в 1841 году, стал издавать "Юридические Записки", а в 1843 году - "Библиотеку для воспитания". Оставив Московский университет одновременно с Кавелиным , Р., в 1849 году, занял место секретаря при товарище министра уделов гр. Перовском , а в 1850 году назначен был членом общего присутствия департамента уделов. Расставшись с кафедрой, Р. не переставал заниматься наукой права. Из работ его, появившихся за это время, особенно замечательна статья "О независимости юстиции" ("Юридические Записки", 1860), в которой он, ссылаясь на пример Англии, проводил мысль о том, что под независимостью юстиции должно разуметь независимость не одних судебных мест, но всего, относящегося к судоговорению: независимость судей и адвокатов, независимость закона или верховную власть его над всеми и каждым в государстве, независимость права, т. е. свободное его развитие в самом народе. В 1863 году осуществилась заветная мечта Р., всегда чувствовавшего в себе призвание профессора: он занял кафедру энциклопедии права в Санкт-Петербургском университете. Со временем вступления Р. в Санкт-Петербургский университет совпало коренное изменение самых оснований его философского миросозерцания: прежде убежденный гегельянец, он перешел на сторону позитивизма, хотя ему и не удалось совершенно отрешиться от влияния Гегеля. Вообще Р. не выработал законченного, целостного учения о праве. Тем не менее в истории русской образованности Р. принадлежит почетное место как одному из влиятельнейших учителей, с энергией и достоинством отстаивавшему свободу университетской науки, обладавшему умением властвовать над молодыми умами и вдохновлять их к труду. В предпринятом Р. на склоне лет издании "Из лекций профессора Редкина по истории философии права" (вып. 1 - 7, Санкт-Петербург, 1889 - 91) помещены 15 вступительных лекций его, в которых с особенной яркостью сказывается отношение этого редкого профессора к слушателям, его стремление ставить свою науку в живое соприкосновение с современностью. Осенью 1878 года ослабевшие силы заставили Р. оставить кафедру в Санкт-Петербургском университете, которому он в 1873 - 76 годах послужил и как ректор. Одновременно с увольнением из университета Р. был назначен председателем департамента уделов, а в 1882 году сделан членом Государственного совета. Р. написал еще несколько статей по вопросам воспитания, которыми он всегда живо интересовался. Он был одним из основателей, а долгое время, и председателем педагогического общества в Санкт-Петербурге (XXIII, 84). Ср. Шимановский "П.Г. Редкин, биографический очерк" (Одесса, 1891); ст. Коркунова в "Биографическом словаре профессоров Санкт-Петербургского университета за 1869 - 94 годы" (Санкт-Петербург, 1898).

 СМ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Нормативные базы данных на сайтах государственных органов власти Российской Федерации

НАИБОЛЕЕ ИЗВЕСТНЫЕ УЧЕНЫЕ - ЦИВИЛИСТЫ РОССИИ

ВСЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ ВУЗЫ СТРАНЫ