Способ поиска: "AND" "OR"

 

 

 

 

 АКАДЕМИЯ

КАФЕДРА ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

НАИБОЛЕЕ ИЗВЕСТНЫЕ УЧЕНЫЕ - ЦИВИЛИСТЫ РОССИИ

 


Цитович Петр Павлович

Цитович (Петр Павлович) - писатель, сын сельского священника Черниговской губернии. По его собственным словам, он осиротевший семинарист, пешком за 500 верст отправившийся в университет в Харьков, где окончил курс и сделался сначала приват-доцентом, потом штатным доцентом по кафедре гражданского права. В 1873 г., по защите докторской диссертации, избран профессором Новороссийского университета, по той же кафедре. В 1880 г. перешел на службу в правительствующий сенат и выступил в качестве редактора официозной газеты "Берег". По прекращении "Берега", в конце того же года, уехал за границу, в 1884 г. занял кафедру в Киеве, затем сделался членом совета министра финансов, принял участие в ряде законодательных работ, а теперь занимает кафедру торгового права в Санкт-Петербургском университете, сохраняя служебное положение в Министерстве финансов. Магистерская диссертация Ц.: "Исходные моменты в истории русского права наследования" (Харьков, 1870) представляет собой работу оригинальную и свидетельствующую о большой эрудиции, но не основанную на самостоятельном изучении источников древнего русского права. Докторская диссертация Ц.: "Деньги в области гражданского права" (Харьков, 1873) в отчетливой и ясной форме передает учение о деньгах и имеет, скорее, вид отрывка из курса, чем ученой монографии; только предисловие обнаруживает ученого с обширными знаниями и самостоятельной мыслью. Затем следует ряд печатных курсов, иногда появлявшихся лишь на правах рукописи: "Лекции по торговому праву, читанные в Новороссийском университете" (Одесса, 1873 - 1874); "Курс русского гражданского права" (Одесса, 1878); "Очерк основных понятий торгового права" (Киев, 1886); "Курс вексельного права" (К., 1887); "Морское торговое право" (К., 1889); "Учебник торгового права" (К., 1891); "Очерки по теории торгового права" (Санкт-Петербург, 1901 - 1902). Отличительные черты всех этих трудов Ц. - последовательное установление связи юридических норм с состоянием и особенностями торгового быта, хорошее знание последнего, особенно в отрицательных его сторонах, сжатые, меткие, выразительные, хотя и не всегда доступные начинающему юристу характеристики этого быта как в целом, так и в отдельных проявлениях, но в то же время почти полное отсутствие общей и принципиальной оценки явлений и различных направлений в его развитии. В законодательных проектах Ц. эти качества выразились, с одной стороны, в ярких описаниях отрицательных сторон существующего строя, с другой - в очень узкой концепции реформ, иногда в чисто полицейском направлении предлагаемых мероприятий. В этом главная причины неуспеха всех его проектов. Несколько необычно резких в ученой литературе, особенно при обсуждении законодательных вопросов, полемических брошюр ("Вексель и задачи его кодификации", Киев, 1887; "К вопросу о вексельном уставе", Санкт-Петербург, 1895) обнаруживают крайнюю нетерпимость к чужим мнениям, хотя и содержат отдельные верные и ценные мысли по затрагиваемым вопросам. Тем же характером до некоторой степени проникнуты критические очерки Ц.: "К истории векселя" (Киев, 1893), "Кому и как судить частный иск ex delicto" (Киев, 1887) и в особенности "Новые приемы защиты общинного землевладения" (Одесса, 1878). Последняя брошюра, написанная в качестве особого мнения в совете Новороссийского университета по поводу избрания на кафедру политической экономии А.С. Посникова (см.), обратила на себя внимание общей прессы и вызвала со стороны Н.К. Михайловского , в его "Письмах к ученым людям" ("Отечественные Записки", 1878), горячую отповедь, переносившую спор на почву задач науки и публицистики и роли последней в образовании молодежи. В своем "Ответе на письма к ученым людям", вышедшем последовательно в 8-ми изданиях, Ц. принял эту постановку вопроса и пытался установить по-своему генеалогию нового литературного движения 1860 - 70-х годов. Источник нового движения, по Ц. - традиции крепостного права в его худших проявлениях, выражавшихся в несоблюдении 7-й и 10-й заповедей. Тогда "царило общинное землевладение по отношению ко всему, что изъято из общинности текстом упомянутых заповедей; то была беспардонная игра животности, не сдержанная ничем". Молодое поколение эпохи по уничтожении крепостного права, "произошедшее нравы лакейской и девичьей", но стесненное в проявлении унаследованных инстинктов за отсутствием крепостных Марфушек, которых можно было бы соблазнять, и крестьян, которых можно было бы обирать, выдвигает теорию свободы половой и имущественной, защищаемой на основании "источников живой воды", открытых русской публицистикой в виде "последних выводов науки", "рефлексов головного мозга с борьбой за существование", "борьбы труда с капиталом", "общинного владения" и "женского вопроса". Во всех общественных и индивидуальных стремлениях прогрессивной литературы и молодежи 1860-х годов Ц. видит только эту низменную подкладку. Призыв женщин к высшему образованию кажется ему лишь призывом к разврату. "Во имя ваших последних выводов науки и рефлексов с борьбой за дармоедство, вы надолго искалечили не только нравственный облик, но и наружный образ русской женщины", - говорит Ц., обращаясь к представителям новой литературы. Взрыв негодования в обществе, печати и высших учебных заведениях был ответом на эту брошюру Ц., выразившимся в ответных статьях и в личных обращениях к автору. Еще более Ц. сгустил краски для характеристики нового направления русской мысли в своей "Хрестоматии нового слова" ("Что делали в романе: "Что делать"; "Разрушение эстетики" и "Реальная критика"). За увлечениями и ошибками Ц. не подметил светлых идеалов и горячих порывов освободившейся русской мысли, создавшей и поддержавшей все благие начинания первого периода царствования Александра II . "Внутреннее обозрение" "Вестника Европы" (№ 12 за 1878 г.) сдержанно указало коренную ошибку Ц., и в новой брошюре: "Объяснение по поводу Внутреннего обозрения В. Е." Ц. уже смягчает тон. Признаками публицистического таланта, проявленным в названных памфлетах, Ц. обязан был приглашением в редакторы "Берега" (см.). Этот орган, призванный проводить в печать политику правительства конца 1870-х годов, не развил какой-либо определенной программы, отказался в первом же номере от определенных принципов, в некоторых случаях следовал обычным полемическим приемам реакционной прессы, в других - развивал умеренно-консервативные тенденции, часто заменяя вопросы о недостатках строя и учреждений страны обсуждением нравственных качеств деятелей общественного самоуправления, адвокатуры и т. д. и продолжая свою обличительную миссию по отношению к направлению, превратно изображенному Ц. в его брошюрах. Оригинальные мысли газеты - вроде создания 3-го сословия, как будущей подкладки европейского гражданского порядка в России, из 13 миллионов раскольников, - не имели успеха, и газета вообще не оставила прочного следа в развитии русской политической мысли.



Гамбаров Юрий Степанович







Гамбаров, Юрий Степанович - юрист-цивилист. Родился в 1850 г. в дворянской семье армянской национальности в Тифлисе. По окончании курса в Московском университете некоторое время служил в Тифлисе по производству предварительных следствий, а затем отправился за границу для научного изучения права и подготовки к магистерскому экзамену, по сдаче которого в Москве защитил магистерскую диссертацию. В 1880 г. избран доцентом новороссийского, а с 1884 г. экстраординарным профессором Московского университета. В 1899 г. был вынужден оставить кафедру по настоянию министра народного просвещения Боголепова и, переселившись в Париж, принял близкое участие в деятельности "Высшей школы общественных наук", основанной М.М. Ковалевским . С 1901 г. состоит профессором гражданского права на экономическом отделении санкт-петербугского политехнического института. В своих трудах Гамбаров примыкает к направлению Иеринга, внося, однако, самостоятельные поправки к его воззрениям. Он принадлежит к числу последовательных представителей социальной юриспруденции в России. Рассмотрению и приложению идей Иеринга к специальному вопросу посвящена диссертация Гамбарова: "Общественный интерес в гражданском праве" (Москва, 1879), продолжением которой явились сочинения: "Добровольная и безвозмездная деятельность в чужом интересе" (Москва, 1880), а проведение воззрений социальной юриспруденции наиболее полно сделано в "Курсе гражданского права" (том I, Санкт-Петербург, 1910), где изложение учения об отдельных институтах удачно сочетается с разбором общих проблем философского характера. Кроме названных, Гамбарову принадлежат: "Право собственности", в "Сборнике русской высшей школы общественных наук" (1903); "Право в его основных моментах", в "Сборнике юридических знаний" (1898); "Свобода и ее гарантии" (Санкт-Петербург, 1910), ряд статей в "Энциклопедических Словарях", издание Волкова, Филиппова и Граната, "Журнале Министерства Юстиции", "Юридическом Вестнике", "Русской Мысли", "Вестнике Знания" и других. Под редакцией Гамбарова с обширными его предисловиями напечатаны переводы сочинений: П. Жида, "Гражданское положение женщины"; Регельсбергера, "Общая теория права"; Фонбланка, "Английская конституция".



Пахман Семен Викентьевич

Пахман (Семен Викентьевич) - известный русский юрист, родился в Одессе в 1825 году, воспитывался в одесском Ришельевском лицее и Московском университете, был преподавателем законоведения в тульской гимназии, потом энциклопедии и истории права в Ришельевском лицее; в 1852 году получил кафедру законов государственного благоустройства и истории права в Казани; по уходе из Казани Мейера занял кафедру гражданского права, в 1859 году перешел в Харьков на кафедру законов благоустройства и гражданского права, в 1866 году приглашен на кафедру гражданского права и судопроизводства в Петербургский университет, которую и занимал до 1876 года, когда, по выслуге 30-летнего срока, оказался невыбранным на следующее пятилетие. Читал гражданское право в Александровском лицее и училище правоведения. В 1882 году назначен сенатором; одно время работал в комиссии по составлению русского гражданского уложения. Главные научные труды П.: "О судебных доказательствах по древнерусскому праву, преимущественно гражданскому, в историческим их развитии" (М., 1851, магистерская диссертация), "История кодификации гражданского права" (Санкт-Петербург, 1876), "Обычное гражданское право России" (1877 и 1879 годы), "О современном движении в науке права" (Санкт-Петербург, 1882; переведено на немецкий язык профессором Бернштейном ), "О предмете и системе русского гражданского уложения" ("Протокол Санкт-Петербургского Юридического Общества" в "Журнале Гражданского и Уголовного Права", 1884), "К вопросу о предмете и системе русского гражданского уложения" (в "Журнале Гражданского и Уголовного Права", 1882, № 8), "О значении личности в области гражданского права" (там же, 1883, № 7). П. - последовательный и убежденный представитель формально логической догматической юриспруденции, защите которой посвящена названная выше речь его о современном движении в науке права. Признавая законность существования, рядом с догмой, права философской теории права, опирающейся столько же на общечеловеческие стремления и идеи, сколько и на данные "бытовой истории права", допуская настоятельную необходимость этой последней науки, в ее современном, сравнительно-историческом или социологическом выражении, П. отрицает возможность сведения догмы до степени искусства, существующего в интересах применения права, и подчинения выводов догмы источникам положительного права. Догма права - самостоятельная научная отрасль: ее задача - изучение общего формально-логического строя юридических институтов, независимо от их бытового содержания. По мнению П., исторические видоизменения институтов не так значительны, чтобы следовало отказаться от некоторой системы постоянных общечеловеческих основ гражданского права, вытекающих из понятия человеческой личности и коренных свойств человеческой природы, например эгоистического чувства. Гражданское право представляется ему совершенно цельной и замкнутой областью норм, из которой, без вреда для основных принципов, нельзя выбросить ни одной части: с этой точки зрения П. отстаивал, против Кавелина , общепринятую систему институтов лично-семейного, вещного, обязательственного и наследственного права и для будущего русского гражданского уложения. На почве этих воззрений стоит П. и в своем капитальном труде по русскому обычному праву. Отклоняющиеся, по-видимому, от общепринятых юридических воззрений институты этого права П. пытается подчинить логической структуре, объясняя их воздействием на гражданский быт крестьянства чисто внешних факторов. Эта последняя точка зрения, во многом справедливая, вызвала возражения г-жи Ефименко в "Исследованиях народной жизни". Общие теоретические воззрения П. подверглись серьезной научной оценке в этюде С.А. Муромцева "Что такое догма права?". Оживленную полемику вызвала и книга П., посвященная "Истории кодификации" (см. проф. Сергеевича "Задачи истории кодификации" в "Вестнике Европы", 1876, № 11). Ср. также Шершеневич "Наука гражданского права в России" (Казань, 1893). В. Н.



Малышев Кронид Иванович

Малышев, Кронид Иванович - известный юрист (1841 - 1907), сын священника. Учился в Казанской духовной академии, откуда перешел (почти буквально: в виду полного отсутствия средств достиг Петербурга частью пешком, частью пользуясь обозами) в Петербургский университет. Защитил в 1871 г. на степень магистра диссертацию: "Исторический очерк конкурсного процесса". Читал в Петербургском университете гражданское судопроизводство, гражданское и торговое право. Он обращал внимание своих слушателей и читателей на полезность и необходимость изучения конкретных отношений, практикующихся сделок и обязательств, порядка производства дел в различных учреждениях - словом, изучения живого мира, без которого теория мертва. Рекомендуя догматически индуктивный метод на широкой основе сравнительного правоведения, Малышев не отрицал важного значения и за критическим элементом науки права. В 1882 г. Малышев оставил университет и посвятил себя законодательной деятельности: до 1895 г. служил в кодификационном отделе, а по его преобразовании - в отделении Свода законов государственной канцелярии. В работах комиссии по составлению гражданского уложения он принимал деятельнейшее участие. Главные труды Малышева (сверх диссертации и журнальных статей): "Курс гражданского судопроизводства" (Санкт-Петербург, 1874 - 79, 3 тома); "Курс общего гражданского права России" (Санкт-Петербург, 1878, том I, был рассчитан на 13 томов) и особое к нему "Приложение: Гражданские законы и обычное право России, в общем их своде, со включением законов Финляндии, Царства Польского, Остзейского края и Бессарабии, еврейских и мусульманских" (том I, Санкт-Петербург, 1880). Курс судопроизводства представляет собой первый у нас опыт составления научно-практического судебного руководства, в основу которого положен историко-сравнительный метод, а в курсе гражданского права Малышев ставит себе задачей установление основных понятий гражданского права, которые должны быть по преимуществу общими для всей России, считая что лишь по выработке общей теории гражданского права России возможна у нас общая кодификация гражданского права. Другие труды: "Общее Уложение и дополнительные к нему узаконения Финляндии" (Санкт-Петербург, 1891); "Гражданские законы Калифорнии" (3 тома, 1906). - Ср. Тютрюмов "Памяти К.И. Малышева" ("Журнал Министерства Юстиции", 1907, № 1).



Голевинский Владислав Иванович

Голевинский Владислав Иванович - известный цивилист. Родился в 1834 г. Окончил курс в 1857 г. в Санкт-Петербургском университете, где получил магистерскую и докторскую степени. С 1862 г. преподавал в Варшавской Главной школе, с 1869 г. профессор Варшавского университета. Был председателем департамента Варшавской Судебной Палаты. Известен двумя исследованиями: "Об отношениях супругов по имуществу, по законам, действующим в Царстве Польском" (1861) и "О происхождении и делении обязательств" (1872). Воспитанный в школе французского права, сделавшегося, в значительной степени, и правом его родной страны, Голевинский воспринял лучшие стороны этой школы, и в числе их реальное, жизненное понимание юридических явлений. По его мнению, теория права "не может быть установлена путем дедукции, на одних абстрактных началах", и право, "как произведение практической жизни, должно быть изучаемо по явлениям самой жизни". В 1882 г. член комиссии по изготовлению проекта гражданского уложения, где составил ряд ценных предварительных проектов отдельных частей уложения. Кроме того, напечатал по-польски: "Об изменениях в гражданском судопроизводстве во Франции по закону 21 мая 1858 г." (1859); "Проект уголовного судопроизводства для Царства Польского" (1862; есть и по-русски); "Страница из новейшей истории кодекса Наполеона" (1887); "Существенные различия между прусской, австрийской, французской и польской ипотечными системами" (1888); "О школах римского права в Италии и Франции" ("Themis", 1913).



   Победоносцев Константин Петрович

Победоносцев (Константин Петрович) - известный юрист и государственный деятель, ДТС, статс-секретарь, родился в Москве в 1827 г. По окончании курса в училище правоведения поступил на службу в Московские департаменты Сената; в 1860 - 1865 годах занимал кафедру гражданского права в Московском университете; в то же время состоял преподавателем законоведения вел. кн. Николаю Александровичу , Александру Александровичу, Владимиру Александровичу , а позднее - и ныне царствующему Государю Императору. В 1863 г. сопровождал покойного наследника цесаревича Николая Александровича в его путешествии по России, которое описал в книге: "Письма о путешествии наследника-цесаревича по России от Петербурга до Крыма" (Санкт-Петербург, 1864). В 1865 г. Победоносцев назначен членом консультации Министерства юстиции, в 1868 г. - сенатором, в 1872 г. - членом Государственного совета, в 1880 г. - обер-прокурором Святейшего Синода; эту должность он занимает и до сих пор. Состоит почетным членом университетов Московского, Петербургского, св. Владимира, Казанского и Юрьевского, а также членом франц. акад. Разносторонняя и не прекращающаяся до последнего времени, учено-литературная и публицистическая деятельность Победоносцева дает возможность выяснить во всех деталях мировоззрение этого государственного человека, принимавшего за последние 20 лет выдающееся участие в высшем государственном управлении. Особенно характерным в этом отношении является издание Победоносцевым, появившееся в 1896 г. под заглавием: "Московский Сборник". Здесь подвергаются критике основные устои современной западноевропейской культуры и государственного строя, сравнительно с главными чертами национально-русских идеалов. Главными пороками западноевропейской культуры, по воззрению Победоносцева, согласному в этом с Ле-Плэ (см.), являются рационализм и вера в добрую природу человека. Первый отдает человека в полную власть логического вывода и обобщений, имеющих значение и силу в действительности лишь постольку, поскольку верны жизненные факты, лежащие в основании посылок; вторая приводит к идее народовластия и парламентаризма - "великой лжи нашего времени". Взятые вместе, оба фактора производят крайнюю смуту во всем строе европейского общества, поражая и "русские безумные головы". Призванная к обсуждению выработанных логическим путем широких теоретических программ, на которых основывается все государственное управление, масса населения, неспособная к поверке широких обобщений путем внимательного изучения фактов, отдается в жертву людям, умеющим воздействовать на нее своим красноречием, способностью ловко и лукаво делать обобщения и другими, еще более низкими приемами борьбы (подбор партий, подкуп и т. д.). Парламентские деятели принадлежат, большей частью, к самым безнравственным представителям общества; "при крайней ограниченности ума, при безграничном развитии эгоизма и самой злобы, при низости и бесчестности побуждений, человек с сильной волей может стать предводителем партии и становится тогда руководящим, господственным главой кружка или собрания, хотя бы к нему принадлежали люди, далеко превосходящие его умственными и нравственными качествами". Людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные эгоистические натуры, желающие достигнуть личных целей. Люди чести и долга обыкновенно не красноречивы, неспособны "нанизывать громкие и пошлые фразы": они "раскрывают себя и силы свои в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей". Согласно с таким взглядом, все, что основано на господстве рационализма и идей народного представительства, находит в Победоносцеве строгого судью. Суд, основанный на этих началах, родит "толпу адвокатов, которым интерес самолюбия и корысти помогает достигать вскоре значительного развития в искусстве софистики и логомахии, чтобы действовать на массу"; в лице присяжных в нем действует "пестрое смешанное стадо, собираемое или случайно или искусственным подбором из массы, коей недоступны ни сознание долга судьи, ни способность осилить массу фактов, требующих анализа и логической разборки". Еще более вредна периодическая печать, так наз. выразительница обществ. мнения. Это сила, развращающая и пагубная, ибо она, будучи безответственной за свои мнения и приговоры, вторгается с ними всюду, во все уголки честной и семейной жизни, навязывает читателю свои идеи и механически воздействует на поступки массы самым вредным образом; "любой уличный проходимец, любой болтун из непризнанных гениев, любой искатель гешефта может, имея свои или достав для наживы и спекуляции чужие деньги, основать газету, созвать толпу писак" и т. д. Безусловно вредно и распространение народного образования, ибо оно не воспитывает людей, не сообщает умения, а дает лишь знания и привычку логически мыслить; между тем "стоит только признать силлогизм высшим, безусловным мерилом истины - и жизнь действительная попадает в рабство к отвлеченной формуле логического мышления, ум со здравым смыслом должен будет покориться пустоте и глупости, владеющей орудием формулы, и искусство, испытанное жизнью, должно будет смолкнуть перед рассуждением первого попавшегося юноши, знакомого с азбукой формального рассуждения... Вера в безусловное нравственное действие умственного образования, опровергаемая фактами, есть не что иное, как предвзятое положение, натянутое до нелепости". Положительные идеалы Победоносцева столь же определенны, как и его критика современного строя западноевропейской государственной и общественной жизни. "Есть в человечестве, - говорит он, - натуральная сила инерции, имеющая великое значение... Сила эта, которую близорукие мыслители новой школы безразлично смешивают с невежеством и глупостью - безусловно необходима для благосостояния общества. В пренебрежении или забвении этой силы - вот в чем главный порок новейшего прогресса". Простой человек знает значение этой силы и хорошо чувствует, что, поддавшись логике и рассуждениям, он должен будет изменить все свое мировоззрение; поэтому он твердо хранит ее, не сдаваясь на логические аргументы. Она покоится не на знании, а на основном мотиве человеческих действий - непосредственном ощущении, чувстве, опыте. "Один разве глупец может иметь обо всем ясные мысли и представления. Самые драгоценные понятия, какие вмещает в себя ум человеческий, - находятся в самой глубине поля и полумраке; около этих-то смутных идей, которые мы не в силах привесть в связь между собой, вращаются ясные мысли, расширяются, развиваются, возвышаются". В политическом отношении эта сила бессознательных ощущений родит уважение к старым учреждениям, которые "тем драгоценны, потому незаменимы, что не придуманы, а созданы жизнью, вышли из жизни прошедшей, из истории и освящены в народном мнении тем авторитетом, который дает история и одна только история". С вышеуказанной силой непосредственно связывается и главная опора общественной жизни - вера, стоящая выше всяких теоретических формул и выводов разума. "Народ чует душой, что абсолютную истину нельзя уловить материально, выставить осязательно, определить числом и мерой, но что в нее можно и должно веровать, ибо абсолютная истина доступна только вере". Народ, благодаря своему бессознательному чувству к истине, не зная ученой прагматической истории и не нуждается в ней, так как создает свою историю - легенду, "в которой он чует глубокую истину, - которой не может дать ему никакой - самый тонкий и художественный - критический анализ фактов". С господством веры связывается господство церкви, и особенно церковного обряда, в котором народом непосредственно, тем же чутьем, а не рассуждением, воспринимается смысл церковного учения. Слагаясь исторически, в связи с народной жизнью, обряд составляет неотъемлемую часть этой жизни. Поэтому не может быть речи о соединении различных церквей на теоретическом основании соглашения относительно понимания догматов; церкви останутся различны, пока будет различен обряд, т. е. пока будут существовать нации. Победоносцев не допускает порицания членами одной церкви членов другой за веру ("каждый верует, как ему сроднее") - но вера в безусловную истину своей религии ведет к тому, что человек, убежденный в ней, "считает своим долгом не только исповедывать открыто свое учение, но, в случае нужды, и насильно навязывать его другим". Согласно с этим Победоносцев не допускает равноправности церквей в государстве, тем менее - отделения церкви от государства. Идеалом является для него положение церкви в России. "Религиозная жизнь такого народа, как наш, оставленного самому себе, неученого" - для Победоносцева "таинство". "Наше духовенство мало и редко учит, оно служит в церкви и исполняет требы. Для людей неграмотных Библия не существует; остается служба церковная и несколько молитв, которые, передаваясь от родителей к детям, служат единственным соединительным звеном между отдельным лицом и церковью. В иных глухих местностях народ не понимает решительно ничего: ни в словах службы церковной, ни даже в Отче наш. И однако, во всех этих невоспитанных умах воздвигнут, как это было в Афинах, неизвестно кем, алтарь неведомому богу". Что "народ наш невежда в своей вере, исполнен суеверий, страдает от дурных и порочных привычек, что наше духовенство грубо, невежественно, бездейственно" - все "это" явления несущественные (курсив в подлиннике). В своей государственной деятельности Победоносцев оставался всегда верен своим воззрениям. Они отражаются и на его юридических трактатах. Характерную особенность его "Курса гражданского права" составляет, как и в публицистическом трактате, пренебрежение к ученым теориям и принципиальным спорам. В нем совсем отсутствует, так называемая, "общая часть", излагающая общие понятия о праве, его отношении к другим областям знания, методах, основных институтах. Взгляды Победоносцева на право, на процессы его образования и, особенно, на факторы его прогресса отличаются, поэтому, неопределенностью. В "Московском Сборнике" Победоносцев старается доказать, что понятие закона неотделимо от понятия заповеди, нравственной правды закона, хранителем которой является власть, регулирующая его применение в конкретных случаях и не позволяющая гражданам запутаться в сетях массы частных постановлений права. Детальной выработке норм Победоносцев не придает, поэтому, значения. "Кроме закона, хотя и в связи с ним, существует разумная сила и разумная воля, которая действует властно при применении закона и которой все сознательно повинуются" (89). В "Курсе" Победоносцев утверждает, что правовые отношения "определяются самой жизнью и ее экономическими условиями; право (закон) стремится только сознать и обнять эти условия, обеспечить правилом свободное действие здравого экономического начала жизни, подобно тому, как в сфере семейственных отношений правило стремится к обеспечению нравственных начал, следуя за ними и к ним применяясь" (I, 1 - 2). В других местах Победоносцев настаивает на точном применении детальных норм закона, хотя бы и несправедливых: "там, где дело идет о применении силы данного известного закона к данному случаю, остается только определить истинный смысл данного закона, и соображения справедливости могут быть допускаемы только в пределах этого законного смысла" (II, 313). В "Судебном руководстве" он говорит, что закон - "только опора для исполнителей и требует от них известного знания и разумения, приобретаемого не из буквы закона, а из школы и из того совместно и последовательно накопленного запаса сил и опытности, который собирается трудом поколений". Для своего "Курса" Победоносцев выбрал "сравнительную методу изложения: в начале каждой статьи указывается основная идея учреждения, потом оно объясняется, в отличительных его чертах, по римскому, французскому и германскому праву. Когда в уме читателя готов, по возможности, полный и закругленный образ учреждения, излагается оно по русскому закону, с предварительным очерком его происхождения и исторического развития на нашей почве. Таким образом, читателю возможно, в потребных случаях, судить, в чем русский закон учреждения соответствует или не соответствует общему его типу, как он выразился в истории, в экономии и в праве Западной Европы". В таком виде "Курс" Победоносцева, явившись вместе с тем первой самостоятельной и детальной разработкой действующего русского права в его истории и в связи с практикой, получил в русской литературе большую научную и практическую цену и сделался противовесом германской романистической схоластике, отрешившейся от истории и современного права в его новейших, не схожих с римскими, образованиях. Прочного базиса для оценки реформ, необходимость которых вытекает и из изложения "Курса", автор, однако, не дает. Подчеркивая несоответствия русских норм "общей идее" того или иного "учреждения", Победоносцев всегда находит, что реформа их не назрела, что она зависит больше от нравов, чем от законодательства (опека), что вопрос не выяснен (родовые имущества), что на его решение влияют особенности отношений русской церкви и русского государства (семейное право) и т. д. Опасение ввести логическую мысль в построение институтов часто отражается и на ясности юридических определений. Кроме названных трудов, Победоносцеву принадлежат: одна из первых и серьезных научных монографий по истории крепостного права (в "Исторических исследованиях и статьях", Санкт-Петербург, 1876), ряд юридических статей в "Архиве" Калачева, "Журнале Министерства Юстиции", "Юридическом Вестнике" и "Русском Вестнике" (основные черты которых вошли, по большей части, в состав "Курса"), "Историко-юридические акты переходной эпохи XVII - XVIII веков" ("Чтения в Императорском Обществе Истории и Древностей при Московском Университете", 1886), "Материалы для истории приказного судопроизводства в России" (там же, за 1890 г.), статья о Ле-Плэ ("Русское Обозрение", 1889, № 9). Переводы: "Приключения чешского дворянина Вратислава в Константинополе" (с чешского); "О подражании Христу" (Санкт-Петербург, 1890); "Победа, победившая мир" (4-е изд., М., 1895) и др. О "Московском Сборнике" см. "Вестник Европы" (1896, № 10) и "Исторический Вестник" (1896, № 9). 19 октября 1905 г. оставил должность обер-прокурора Святейшего Синода.



Ефимов Василий Владимирович

Ефимов Василий Владимирович - юрист (1857 - 1902). Окончил Петербургский университет; защитил магистерскую диссертацию "Очерки по истории древнеримского родства и наследования" (1885) и докторскую: "Посильная ответственность должника" (1888). Он был первым - и пока единственным - профессором, приобретшим степень доктора гражданского права и занявшим кафедру римского права без поездки в иностранные университеты. Принадлежа к новой исторической школе, представители которой стремились не только восстанавливать факты прошлого, но и отыскивать связь между правовым институтом и общим строем жизни и идеей данного времени и народа, Ефимов в своих исследованиях пытался применить указанный метод; но это ему едва ли удалось. Он современные идеи приписывал эпохам, которые не только не знали их, но и не могли их знать, часто желательное принимал за действительно существовавшее. Ефимову принадлежат еще: "Лекции по истории римского права" (1892); "Догма римского права" (1901) и статьи; "О мусульманском браке" ("Журнал Гражданского и Уголовного Права", 1883) и "Наследование римлян в завещанном имуществе" ("Юридическая Летопись", 1890).

 

 

 СМ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Нормативные базы данных на сайтах государственных органов власти Российской Федерации

НАИБОЛЕЕ ИЗВЕСТНЫЕ УЧЕНЫЕ - ЦИВИЛИСТЫ РОССИИ

ВСЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ ВУЗЫ СТРАНЫ