Способ поиска: "AND" "OR"

 

 

 

 

ПУБЛИКАЦИИ

 

О РАСПРЕДЕЛЕНИИ ВЗЫСКАННЫХ СУММ ПОСЛЕ
РЕАЛИЗАЦИИ АРЕСТОВАННОГО ИМУЩЕСТВА

 


I.

В практике Службы судебных приставов возник вопрос о допустимости распространения выводов постановления Конституционного Суда РФ от 30 июля 2001 г. N 13-П "По делу о проверке конституционности положений подпункта 7 пункта 1 статьи 7, пункта 1 статьи 77 и пункта 1 статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" в связи с запросами Арбитражного суда Воронежской области, Арбитражного суда Саратовской области и жалобой открытого акционерного общества "Разрез "Изыхский", в части очередности выплат сумм взысканных судебным приставом- исполнителем с должника исполнительного производства, на пятипроцентное вознаграждение Российскому фонду федерального имущества, за реализацию имущества арестованного в процессе исполнения судебных и иных актов.
Одна из выработанных в настоящее время точек зрения по данному дискуссионному вопросу состоит в том, что пятипроцентное вознаграждение за реализацию арестованного имущества следует выплачивать одновременно с удержанием исполнительского сбора, авторы другой, противоположной позиции, считают, что вознаграждение РФФИ судебный пристав-исполнитель должен уплачивать из сумм, поступивших от реализации имущества должника в первоочередном порядке, еще до распределения их в соответствии с п. 1 ст. 77 ФЗ «Об исполнительном производстве».
Нам представляется, что решение этой проблемы требует более дифференцированного подхода постольку, поскольку учесть необходимо целый ряд факторов, влияющих на исполнение различных категорий судебных актов и актов иных органов.
Так называемое пятипроцентное вознаграждение РФФИ, право на получение которого установлено в постановлении Правительства Российской Федерации от 19.04.02 № 260 «О реализации арестованного, конфискованного и иного имущества, обращенного в собственность государства», на наш взгляд, по своей правовой природе не может быть отнесено к расходам по исполнительному производству, что подтверждается содержанием абзаца 2 п. 4 названного постановления Правительства РФ, в котором прямо указано, что «расходы по совершению исполнительных действий… возмещаются отдельно» от пятипроцентного вознаграждения РФФИ.
Легальное толкование понятия расходов по совершению исполнительных действий приведено в п. 1 ст. 82 ФЗ «Об исполнительном производстве», где указано, что «расходами по совершению исполнительных действий являются затраченные на организацию и проведение указанных действий средства из внебюджетного фонда развития исполнительного производства…, а так же средства сторон и иных лиц, участвующих в исполнительном производстве». Конкретизирован состав расходов в п. 2 ст. 82 названного закона. Вознаграждение РФФИ не относится к средствам, затраченным на совершение исполнительных действий, и не включено в перечень состава расходов закрепленных в законе, поэтому не может быть отнесено к расходам в связи с исполнением. По смыслу определения возмещению подлежат лишь фактически произведенные затраты в связи с исполнением исполнительного документа, но отнюдь не вознаграждения.
Следовательно, у судебного пристава-исполнителя не имеется правовых оснований к взиманию указанного вознаграждения из сумм, взысканных с должника в процессе исполнения судебных и иных актов. Поэтому ставить вопрос об очередности выплат судебным приставом-исполнителем упомянутого вознаграждения РФФИ до либо после выплат взыскателю принципиально невозможно. Исключение составляют случаи, когда такое вознаграждение РФФИ, по конкретному факту реализации арестованного имущества, присуждается к уплате судом за счет средств должника. Либо, когда участниками исполнительного производства - и должником и взыскателем - являются субъекты государственной формы собственности. Либо, когда речь идет об исполнении конфискации.
Такой вывод сделан нами на основании анализа ряда норм Конституции РФ, гражданского законодательства, правил исполнительного производства, а также выводов и толкований закона, приведенных в постановлении Конституционного Суда РФ № 13-П от 30.07.01. и имеющих обязательный характер для правоприменительных органов.
Европейский Суд по правам человека в решении от 19 марта 1997 г., указал, применительно к толкованию пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также практики его применения, что «исполнение решения, вынесенного любым судом, должно рассматриваться как неотъемлемая часть "суда" (дело Hornsby с. Grece Rec. 1997-II, fasc. 33)». С данным выводом согласился и Конституционный Суд РФ, приведя его в вышеназванном постановлении.
Из этого утверждения, а так же из содержания норм законодательства об исполнительном производстве следует, что стадию исполнения судебного акта необходимо рассматривать в качестве продолжения судебной процедуры, осуществляемой органами исполнительной власти под судебным контролем. Принудительные меры исполнения судебного акта, реализуемые судебным приставом-исполнителем и затрагивающие имущественные права участников исполнительного производства, не могут выходить за пределы прав и полномочий, предоставленных ему законом.
В соответствии с правилами исполнения судебных и иных актов, закрепленных в Федеральном законе «Об исполнительном производстве», взысканные судебным приставом-исполнителем суммы, в том числе полученные от реализации арестованного имущества, распределяются на основании ст. 77. Названная статья не дает права изъятия у должника либо взыскателя дополнительных сумм для выплат пятипроцентного вознаграждения РФФИ. Вопрос конкуренции норм в ст. 77 Федерального закона и п. 4 указанного постановления Правительства, решается в пользу закона.
На практике территориальные органы юстиции заключают с территориальными органами РФФИ и их поверенными договоры о реализации арестованного имущества, что, на наш взгляд, неверно.
Судебный пристав-исполнитель, при исполнении своих функциональных обязанностей, как государственный служащий, не вправе выступать стороной сделки комиссии (комитентом) в договоре с РФФИ, либо его поверенными, либо уполномоченными (комиссионерами) для целей реализации арестованного имущества должника. Учитывая, что Служба судебных приставов не имеет прав юридического лица, следовательно, не вступает в сделки гражданско-правового характера, такой же вывод справедлив и в отношении Службы судебных приставов в целом. Поэтому на основании норм гражданского законодательства, ни судебный пристав-исполнитель, ни Служба не могут быть признаны лицами, обязанными к уплате комиссионного вознаграждения за реализацию арестованного имущества должника. Критически следует отнестись и к сущностной природе договоров территориальных органов юстиции с органами РФФИ, поскольку, это договоры между государственными органами, которые, по крайней мере, в ряде случаев, используются для незаконного изъятия части имущества у субъектов исполнительного производства негосударственных форм собственности.
Необходимо обратить внимание на то, что в постановлении Правительства РФ № 260 от 19.04.02 не указан срок и порядок уплаты этого вознаграждения, не указаны также лица обязанные производить отчисления вознаграждения, из чего можно сделать вывод, что для реализации правил по расчетам за организацию продаж арестованного имущества должников исполнительного производства, должны были последовать дополнительные акты распорядительного характера. Например, о перераспределении бюджетных средств либо средств внебюджетного фонда развития исполнительного производства из Министерства юстиции в РФФИ на основании сведений об объемах продаж. Либо о перечислениях Министерством финансов в адрес РФФИ средств на основе отчетности о реализации поверенными РФФИ арестованного имущества. Очевидно, что мера государственного принуждения в виде реализации арестованного имущества должника для целей исполнения судебного решения, порождает отношения не частно-правового, а публично-правового характера. Однако такие акты Правительства либо министерств и ведомств нам неизвестны.
Юридических предпосылок для заключения гражданско-правовых договоров (комиссии, поручения) с целью реализации арестованного имущества между судебным приставом-исполнителем, Службой судебных приставов, территориальными органами юстиции либо Министерством юстиции РФ с одной стороны и уполномоченными РФФИ, поверенными РФФИ, либо РФФИ, не имеется. На наш взгляд, единая общегосударственная система реализации арестованного имущества должна быть создана в системе органов юстиции, возможно в форме государственных унитарных предприятий. Эта система не должна быть отделена от Службы судебных пристав, поскольку производство принудительных мер исполнения судебных актов является функциональной обязанностью государства и возложено на эту Службу, включенную в состав Министерства юстиции.
Ныне действующая процедура реализации арестованного имущества через органы РФФИ без дополнительного судебного решения возможна только для субъектов исполнительного производства с государственной формой собственности, поскольку государство, как собственник в лице своего высшего органа исполнительной власти (Правительства РФ) вправе устанавливать любые правила, способы и порядок распоряжения принадлежащим ему имуществом, включая уплату кому-либо пятипроцентного вознаграждения за содействие исполнению судебных актов.
Поскольку моментом возникновения прав собственности у государства на конфискуемое имущество является момент изъятия его судебным приставом-исполнителем у прежнего собственника, постольку при исполнении актов о конфискации также может применяться порядок реализации такого имущества, установленный постановлением Правительства № 260 от 19.04.02.
Отчуждение имущества сторон исполнительного производства в виде удержания пятипроцентного вознаграждения за реализацию арестованного имущества должника для субъектов иных форм собственности возможно исключительно в случае добровольного согласия должника и взыскателя на применение такого порядка (согласие на оплату услуги по реализации), либо в случае вынесения соответствующего судебного акта об изменении порядка и способа исполнения решения.
Основанием к такому выводу является следующее рассуждение.
Во-первых, в соответствии с п. 3 ст. 35 Конституции РФ никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения. Пятипроцентное вознаграждение, как это явствует из содержания постановления Правительства, поступает для государственных нужд – «на оплату услуг привлекаемых Фондом к реализации этого имущества поверенных, а также на создание единой информационной базы данных реализуемого имущества, оплату коммунальных услуг, аренды помещений и прочих расходов, связанных с обеспечением эффективного функционирования единой государственной системы реализации имущества» (п. 4 постановления). Это вознаграждение не является санкцией за противоправное поведение должника исполнительного производства, как суммы исполнительского сбора либо штрафы. Должник и взыскатель не заключают с РФФИ либо его поверенными договоры комиссии и не просят об оказании платной услуги, следовательно, у них не возникает денежного обязательства. Не возникает у них так же и налоговой обязанности, так как вознаграждение РФФИ не обладает признаками налогового платежа. Поэтому однозначно определить правовую природу этого платежа затруднительно.
Во-вторых, судебный пристав-исполнитель, исполняя судебный акт о взыскании с должника определенной суммы денежных средств, не вправе выходить за рамки требований судебного акта и правил, установленных законом. Следовательно, сталкиваясь с ситуацией, когда реально у должника отсутствуют денежные средства, необходимые для удовлетворения требований судебного акта, судебный пристав-исполнитель применяет такую меру принудительного взыскания, как арест имущества должника. Однако дальнейшие действия, такие как реализация арестованного имущества, либо передача этого имущества взыскателю, в случаях предусмотренных п.4 ст. 54 ФЗ «Об исполнительном производстве», является существенным отклонением от требований судебного акта, поскольку у должника изымаются не денежные средства, как об этом указано в решении суда, а иное имущество. Стоимость этого имущества зачастую бывает значительно выше сумм присужденных ко взысканию, в результате чего возникают условия и предпосылки для нарушения имущественных прав должника.
На наш взгляд, отсутствие денежных средств у должника может квалифицироваться как обстоятельство, препятствующее дальнейшему исполнению исполнительных действий по взысканию денег. Поэтому представляется верным действием обращение судебного пристава-исполнителя, после наложения ареста на имущество должника с негосударственной формой собственности, в суд, принявший решение о взыскании денежных средств, с заявлением об изменении порядка и способа исполнения судебного акта (ст. 18 ФЗ «Об исполнительном производстве»). То есть о продаже имущества, в том числе, что немаловажно, посредством его реализации через систему РФФИ, с отнесением всех расходов по реализации, включая пятипроцентное вознаграждение, на расходы исполнительного производства.
Если суд выносит определение об установлении указанного порядка исполнения судебного акта, то возникают вполне законные основания для удержания из средств от реализации арестованного имущества должника пятипроцентного вознаграждения РФФИ. В таком случае основанием для перехода прав собственности на арестованное имущество, а также основанием для отчуждения части имущества в пользу РФФИ, выступает судебное решение. Это вполне согласуется с содержанием ст. 35 Конституции РФ, нормами гражданского законодательства о возникновении и прекращении прав собственности на имущество, а также об обращении взыскания на имущество по обязательствам собственника на основании решения суда (ст. 237 ГК РФ). Такое же правило должно применяться к случаям перехода прав собственности при невозможности реализовать данное имущество должника в течение двух месяцев после наложения ареста и согласии взыскателя получить его в собственность взамен денежного исполнения (п. 4 ст. 54 ФЗ «Об исполнительном производстве»).
Если же суд отказывает в применении именно такого порядка и способа реализации своего акта с уплатой пятипроцентного вознаграждения РФФИ, поскольку он нарушает имущественные права участников исполнительного производства, то в этом случае, фактические расходы, понесенные любой специализированной организацией при продаже арестованного имущества должника, включаются судебным приставом-исполнителем в общий состав расходов в связи с исполнением судебного акта. В этом случае у РФФИ и его органов не может возникнуть требование к судебному приставу-исполнителю о выплате в первоочередном порядке пятипроцентного вознаграждения.
Подобное решение представляется верным с учетом выводов Конституционного Суда РФ о том, что исполнение судебного акта охватывается понятием «суд». По этой причине роль суда в стадии исполнительного производства, в том числе и судебный контроль за реализацией арестованного имущества должника, не снижается. Это является определенной гарантией соблюдения имущественных прав сторон исполнительного производства и обеспечением легитимности возложения дополнительных имущественных обременений на недобросовестного должника. В том числе в виде пятипроцентного вознаграждения РФФИ.
При подобном способе исполнения судебных актов споры об очередности выплат, так называемого вознаграждения РФФИ, исключаются.

II.

Практика применения действующих в настоящее время правил реализации арестованного имущества должников исполнительного производства, указывает на явное несовершенство созданного механизма правового регулирования важной сферы экономических отношений.
Для подтверждения можно привести в пример один из распространенных случаев возникающих в исполнительном производстве. Так, в сентябре 2002 г. за сокрытие от учета рыбопродукции в акватории Берингова моря было задержано судно РТМС «С…». Судовладелец – общество с ограниченной ответственностью «К…ЛТД» был привлечен к административной ответственности. Судом общей юрисдикции по ходатайству прокурора было принято решение о мерах обеспечения иска в отношении рыбопродукции в виде ее изъятия и дальнейшей реализации через Российский фонд федерального имущества с зачислением вырученных средств на депозитный счет РФФИ до принятия судом решения по делу. Впоследствии суд подверг общество административному наказанию в виде штрафа, конфискации судна и рыбопродукции, однако решение суда было отменено вышестоящим судом и дело производством прекращено ввиду отсутствия состава административного правонарушения.
Судебный пристав-исполнитель столкнулся с ситуацией необходимости прекращения частично исполненного производства и требованием должника о возврате конфискованной продукции либо денег за ее реализацию. Между тем, у судебного пристава-исполнителя не имелось никаких сведений о продаже органами РФФИ рыбопродукции, произведенной за пределами региона. Обращение судебного пристава-исполнителя к органам РФФИ о предоставлении сведений и возврате денег на депозитный счет подразделения ССП, остались без ответа. В итоге исполнительное производство было прекращено.
В настоящее время ситуация не получила своего логического завершения, но прогноз развития событий приводит к еще большей путанице и угрозе потери бюджетных средств либо имущества бывшего должника исполнительного производства.
Так, в соответствии с правилами ГПК РФ (ст. 443) суд по заявлению ответчика обязан вынести решение о повороте исполнения. Поскольку суд связан правилами ст. 443 ГПК он может вынести только решение о возвращении истцом ответчику всего того, что было с него взыскано в пользу истца. То есть, взыскать с государства, в пользу которого должна была состояться конфискация, имущество в виде скоропортящейся рыбопродукции. Разумеется, территориальный орган казначейства, как представитель государства по данной категории дел, не имеет в своем распоряжении этого имущества. По этой причине судебный пристав-исполнитель, столкнувшись с ситуацией, когда имеют место обстоятельства препятствующие совершению исполнительных действий, может избрать один из двух вариантов поведения.
Первый заключается в том, что обязанность должника по новому исполнительному производству (прежнего истца) возвратить все ранее полученное от прежнего ответчика - ныне взыскателя-, является обязанностью совершить действие. Исполнение производится по правилам ст. 73 ФЗ «Об исполнительном производстве». В случае невозможности исполнения пристав выносит постановление о возвращении исполнительного документа в суд, его выдавший. Формально пристав будет прав, поскольку специальных «закромов родины» с рыбопродукцией у государства не имеется. Обязать органы Казначейства передать принадлежащую государству рыбу в территориальных водах РФ также невозможно. Следовательно, исполнительное производство подлежит прекращению ввиду невозможности исполнения. Утраченное имущество прежнему собственнику не возвращено.
Второй вариант, заключается в квалификации требований исполнительного документа, как требований о взыскании стоимости имущества. В этом случае, пристав на основании ст. 18 ФЗ «Об исполнительном производстве» обращается в суд с заявлением об изменении порядка и способа исполнения судебного акта, то есть о взыскании стоимости ранее конфискованного имущества. Если заявление судом будет удовлетворено, то у соответствующего бюджета возникнут дополнительные расходы.
В обоих случаях, благоприобретателем, то ли за счет имущества частного лица, то ли за счет бюджета становятся органы РФФИ и их поверенные. Даже в случае перечисления в бюджет сумм от реализации имущества должника, РФФИ вправе удержать свое пятипроцентное вознаграждение, так как оно не обусловлено в постановлении Правительства ничем, кроме факта реализации арестованного имущества. Однако вопрос о возврате в бюджет средств от такой реализации арестованного имущества так же не урегулирован. В силу этого, возникают условия для неосновательного перетекания бюджетных средств либо средств субъектов негосударственной формы собственности в пользу РФФИ и его поверенных.
Всей этой административной путаницы и ведомственной неразберихи, а так же создания условий для злоупотреблений можно было бы избежать, если бы система реализации арестованного имущества была включена в состав Службы судебных приставов Министерства юстиции и являлась частью органов принудительного исполнения судебных актов. В этом случае, имущественные права должника по конфискации, из приведенного нами примера, были бы эффективно восстановлены судебным приставом-исполнителем в момент прекращения незавершенного исполнительного производства, простым действием - возвратом средств от реализации имущества с депозитного счета подразделения ССП.


Заведующий кафедрой гражданского права
Российской правовой академии Министерства
юстиции РФ, Заслуженный юрист Российской Федерации,
профессор, доктор юридических наук В.В.Залесский


Заместитель руководителя научно-исследовательской
части Российской правовой академии Министерства
юстиции РФ, начальник отдела исследования проблем
исполнительного производства и управления службой
судебных приставов

Н.В.Герасименко

(9 номер журн. "Хозяйство о право" за 2004 г.)