Способ поиска: "AND" "OR"

 

 

 

 

ПУБЛИКАЦИИ

Стр. 1

Н.В. Герасименко

ПРОБЛЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ СЛУЖБОЙ СУДЕБНЫХ ПРИСТАВОВ


Из анализа ст. 54 ФЗ «Об исполнительном производстве» и положений указанного постановления КС РФ следует вывод о том, что, во-первых, реализация арестованного имущества не влечет возникновение гражданско-правовых отношений. Весь процесс этой реализации охватывается понятием мера принудительного взыскания. Гражданско-правовое отношение в «чистом виде» возникает лишь в части возникновения прав собственности у добросовестного приобретателя на купленную им вещь в момент окончания реализации. Все действия судебного пристава-исполнителя и специализированной организации по обеспечению процесса реализации арестованного имущества должника охватываются понятием принудительной меры взыскания. Следовательно, понятие специализированная организация, приведенное в ст. 54 названного закона, может означать, только, и исключительно, функциональную специализацию государственного учреждения в составе органа принудительного исполнения.
Однако, как было сказано выше, реализация арестованного имущества должника является мерой принуждения. Российский фонд федерального имущества не отнесен законом к органам принудительного исполнения, не содержится такое полномочие и в Положении о РФФИ, следовательно, наделение его полномочием применять принудительную меру исполнения судебных актов является грубым нарушением законодательства.
Кажущееся противоречие в п. 1 ст. 45 и п.п. 2, 3 ст. 54 Федерального закона «Об исполнительном производстве», выразившееся в том, что меру принудительного исполнения выполняет некая организация, а не орган принудительного исполнения, преодолевается, только при условии, если эта специализированная организация входит в структуру службы судебных приставов и является составной частью системы органов юстиции. (Так как служба выступает, согласно п. 1 ст. 3 Закона, органом принудительного исполнения и на нее возлагается исполнение судебных актов). В то же время, одной из основных задач Минюста России согласно Положению о Министерстве, утвержденному Указом Президента РФ от 2 августа 1999 г. № 954, является исполнение актов судебных и иных органов (подп. 5 п. 5 разд. II Положения).
Толкование понятия «специализированная организация», как организация, входящая в структуру органов юстиции и обеспечивающая применение одной из мер принудительного исполнения, согласуется с природой отношений, возникающих в стадии исполнительного производства. Иное понимание значения термина «специализированной организации» входит в противоречие с принципами, закрепленными в ФЗ «Об исполнительном производстве» и допускает возможность применения принудительных мер неуполномоченными законом лицами, что недопустимо.
Применение мер принудительного исполнения не может быть отнесено к видам предпринимательской деятельности, на такую «деятельность» не может быть выдана лицензия. Выполнение этой функции государственного управления, возложенной законом «Об исполнительном производстве» и Указом Президента РФ на органы Министерства юстиции, не может быть делегировано подзаконным актом Правительства иному органу государственного управления, тем более с правом дальнейшей передачи полномочия в форме поручения субъектам предпринимательской деятельности. Элемент функции государственного принуждения, каковой является в стадии исполнительного производства применение к должнику мер принудительного исполнения, не может произвольно делегироваться Правительством от органа принудительного исполнения к иному органу, не являющемуся таковым и, тем более, за пределы государственных органов, как это имеет место в случае с поверенными РФФИ (организациями и физическими лицами). Орган исполнительной власти, каковым является Правительство РФ, не вправе изменять состав и объем полномочий Минюста, определенный законодателем в Федеральных законах «О судебных приставах» и «Об исполнительном производстве», а так же Указом Президента РФ, утвердившего Положение о Минюсте.
При изучении норм о реализации арестованного имущества, обращает на себя внимание различие в единственном и множественном числе специализированных организаций упоминаемых в п. 2 и п. 3 ст. 54. Если специализированная организация по продаже движимого имущества может быть одна, то специализированные организации по продаже недвижимости указаны во множественном числе. На практике это может быть реализовано как создание единой специализированной организации, входящей в систему органов юстиции, и предназначенной исключительно для применения мер принудительного исполнения в виде реализации арестованного движимого имущества должников. Что же касается специализированных организаций по продаже арестованного недвижимого имущества, то, по нашему мнению, они могут быть созданы в системе территориальных органов юстиции во всех субъектах РФ либо в части таких субъектов либо на уровне округов. По крайней мере, если исходить из смысла закона, вопрос о количестве и месте создания таких организаций для реализации арестованной недвижимости отнесен к компетенции соответствующего отраслевого органа государственного управления – службы судебных приставов. Безусловным требованием является лишь то, что таких организаций должно быть не менее двух.
Как следует из текста закона имущество, подвергнутое аресту в процессе исполнительного производства, продолжает оставаться имуществом должника (п. 4 ст. 53). Арест означает наложение запрета распоряжаться имуществом, а также, при необходимости, ограничение права пользоваться этим имуществом. С позиции гражданского законодательства и законодательства об исполнительном производстве факт наложения ареста сам по себе не прекращает прав собственности должника. В дальнейшем имущество может быть реализовано специализированной организацией либо передано взыскателю, если продажа не состоялась в течении двух месяцев. Возможен вариант его передачи и должнику, если исполнительное производство будет прекращено до реализации либо завершится исполнением без реализации этого имущества, либо взыскатель откажется оставить это имущество за собой (ст. 25, подп. 1 п. 1 ст. 26, подп. 1 п. 1 ст. 27, ст. 54.)
Судебный пристав-исполнитель, и стороны исполнительного производства должник, взыскатель, а также другие лица, у которых может находиться имущество либо денежные средства должника, подвергнутые аресту, имеют определенную заинтересованность в процессе организации продажи имущества подвергнутого аресту. Устанавливаемый постановлением Правительства порядок не учитывает эту заинтересованность и лишает участников процесса возможности реализовать свои права на этой стадии исполнения судебного акта. По существу подзаконным актом вводится новый субъект исполнительного производства государственный орган с исключительными полномочиями по реализации имущества, подвергнутого аресту. Последствия этого нововведения могут негативно отразится на имущественных правах заинтересованных лиц. И должник, и, как правило, взыскатель заинтересованы в продаже имущества, подвергнутого аресту, по максимально высокой цене, либо по объективной рыночной цене, существующей в момент исполнения исполнительного документа. Обеспечиваться это будет в том случае, если возможность покупки реализуемого имущества будет предоставлена максимальному количеству потенциальных покупателей. В постановлении Правительства этот принцип не предусматривается.
Пункт 2 ст. 54 ФЗ «Об исполнительном производстве» устанавливает правило, согласно которому продажа имущества должника осуществляется специализированной организацией на комиссионных и иных договорных началах, предусмотренных федеральным законом. Из текста закона, можно предположить, что договор комиссии должен быть заключен между собственником имущества в качестве комитента и специализированной организацией в качестве комиссионера. (К иным «договорным началам» упоминаемым в законе возможно отнести договоры сходные по конструкции с договорами поручения и агентирования, но не тождественные, о чем будет сказано ниже.) Судебный пристав-исполнитель заключает договор комиссии со специализированной организацией на реализацию имущества, однако полномочий от собственника на заключение такого договора он не получает, и даже не является субъектом носителем гражданских прав и обязанностей, поскольку выступает в качестве государственного служащего, исполняющего властные полномочия.
По общему правилу, нормы гражданского права не могут быть применены к регулированию имущественных отношений, основанных на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, если иное не предусмотрено законодательством (п. 3 ст. 2 ГК РФ). Представляется, что в п. 2 ст. 54 ФЗ «Об исполнительном производстве», как раз и приведен тот случай, когда иное предусмотрено законодательством. Однако до настоящего времени не вполне ясной остается правовая природа отношений, возникающих между судебным приставом-исполнителем и специализированной организацией в момент оформления их отношений по реализации арестованного имущества должника. Разделились и мнения ряда исследователей по данному вопросу.[14] Одни указывают на принципиальную невозможность заключения договора комиссии без участия собственника имущества в качестве комитента, другие считают верным определить в качестве комитента различные государственные органы и организации[15] (ФДЦ, РФФИ, органы налоговой полиции[16], территориальные органы юстиции.[17]) Предлагается также считать, что договор комиссии в процессе принудительного исполнения судебного акта должен заключаться должником в качестве комитента в обязательном порядке на основании правил ст. 445 ГК РФ[18].
Приведенные точки зрения не учитывают основную особенность реализации арестованного имущества, как меры принудительного исполнения судебного акта. Термин комиссионные и иные договорные начала (в п. 2 ст. 54 закона) вовсе не означает, что речь идет о договоре комиссии в его классическом понимании, закрепленном в Гражданском кодексе. Комиссионные начала это лишь общие принципы, определенное сходство между договором комиссии и «договором» на реализацию арестованного имущества. Договор в гражданско-правовом смысле вообще не может иметь место для обеспечения мер принуждения. Это противоречит самой сути договора, как инструмента регулирования обязательств сторон, основанных на равенстве воли и имущественной самостоятельности участников имущественного правоотношения. Договорные начала предполагают лишь наличие некоторых элементов сходства в правоотношении по принуждению и в отношениях со свободной волей. Причем, приоритетным в толковании природы понятия «договорные начала» будет односторонне-обязывающая, властная, принудительная суть применяемых мер, а не их свободная договорная природа. Договорные начала будут верно истолкованы только при таком понимании, когда элементы договорных начал будут соподчинены принудительной процессуальной природе регулируемых отношений.[19]
Если рассматривать указанные действия пристава-исполнителя как административно-властные, то из них не возникает сделка в классическом ее понимании (комиссия, поручение, агентирование и т.п.). Если их оценивать, как действия обычного поверенного от имени должника, вступающего в сделку с контрагентом комиссионером, то вряд ли должник после наложения ареста (объявления запрета отчуждать имущество) вправе давать поручение судебному приставу-исполнителю на его реализацию. Наиболее верным представляется квалифицировать действия судебного пристава-исполнителя по передаче имущества для реализации, как особые действия уполномоченного законом должностного лица выступать от имени должника в отношении имущества должника, подвергнутого аресту.
Однако открытым остается вопрос о принципиальной возможности судебного пристава-исполнителя вступать в гражданско-правовые отношения по заключению договора комиссии на реализацию арестованного имущества должника, по оказанию услуг оценщиков, по заключению договоров хранения имущества и т. п. Дело в том, что ни подразделение судебных приставов, ни региональная служба, ни даже департамент судебных приставов Министерства юстиции не наделены правами юридического лица и с точки зрения норм гражданского законодательства они не могут выступать в качестве субъектов гражданских правоотношений. Обязанность обеспечить исполнение решений судов и актов иных органов, подлежащих принудительному исполнению, возложена на Министерство юстиции РФ. Министерство наделено правами юридического лица и может от своего имени заключать договоры, совершать сделки и т.д.
Наиболее верным представляется пойти по пути делегирования полномочий Министерства юстиции департаменту судебных приставов на право заключать соответствующие договоры для обеспечения процесса исполнения судебных и иных актов. Целесообразно было бы включить в Положение о департаменте указанное полномочие. Департамент судебных приставов в свою очередь делегирует это право региональным службам и те – непосредственно судебным приставам-исполнителям, включением в должностные обязанности. В таком случае, при заключении соответствующих договоров в процессе организации мер принудительного взыскания судебный пристав-исполнитель будет действовать от имени Министерства юстиции РФ (договоры хранения имущества, оценка имущества и т.д.) В этом случае имущественная ответственность, к которой привлекается Министерство юстиции за вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) судебных приставов-исполнителей (ст. 1069 ГК РФ)[20] вполне корреспондирует с полномочиями судебного пристава-исполнителя, действующего от имени Министерства юстиции.
Что же касается заключения договора на реализацию имущества должника, то в этом случае предлагается квалифицировать его действия как принудительные действия уполномоченного законом лица выступать от имени должника, по распоряжению имуществом должника, подвергнутым аресту при исполнении судебного и иного акта. Доводов к такому решению вопроса несколько. Так, должник вправе указать судебному приставу-исполнителю на то имущество и предметы, на которое следует обратить взыскание в первую очередь (п.5 ст. 46 ФЗ). Судьба вещи, подвергнутой аресту, может развиваться в трех направлениях. Она, либо будет продана, и деньги от ее реализации поступят взыскателю, либо, если в двухмесячный срок продать имущество не удалось, взыскатель имеет право оставить ее себе (п. 4 ст. 54 ФЗ). Другими словами у взыскателя только после несостоявшейся продажи имущества должника возникает право решать судьбу вещи, то есть распоряжаться ею, что является одним из важнейших правомочий собственника. Если же взыскатель откажется оставить вещь за собой и приобрести на нее право собственности, то эта вещь возвращается по принадлежности должнику, то есть собственнику.
Когда стороной исполнительного производства выступает физическое лицо, либо юридическое лицо с негосударственной формой собственности вмешательство государства в имущественные отношения субъектов гражданского оборота с целью навязать цену услуги в административном порядке, представляется неверным. Тем более, что сумма вознаграждения РФФИ поступает в распоряжение государственного органа управления. То есть, в государственную собственность.
Из текста постановления Правительства неясен субъект для уплаты 5% вознаграждения. Если речь идет о судебном приставе-исполнителе, то он должен быть исключен из круга лиц, которые обязываются к уплате РФФИ вознаграждения, поскольку он не выступает субъектом гражданско-правовых отношений, как и служба судебных приставов в целом. Если же речь идет о взыскателях, то они также не вступают с РФФИ в какие-либо договорные отношения. (Между тем, уплата указанного вознаграждения явно затрагивает их интересы, поскольку изымает из суммы подлежащей передаче взыскателю часть средств, что в итоге может привести к неполному исполнению ввиду недостаточности имущества должника). Отношения, возникающие при отчислении вознаграждения Фонду, носят в постановлении скорее не частно-правовой, а публично-правовой характер. Косвенно это подтверждается примененным в постановлении термином налогового и бюджетного законодательства - «отчисляются», а не применяемым к гражданско-правовому понятию вознаграждения – «уплачивается».
Таким образом, следует прийти к выводу о том, что названное «вознаграждение» РФФИ и неопределенный состав затрат в связи с реализаций имущества при отсутствии договорных отношений между заинтересованными лицами, носят в значительной мере несправедливый характер. Указанный вывод подтверждается целью, для которой РФФИ может использовать суммы вознаграждения. Предусмотрено, что эти средства могут направляться на оплату услуг, привлекаемых Фондом к реализации имущества поверенных, а также на создание единой государственной информационной базы данных реализуемого имущества, оплату коммунальных услуг, аренды помещений и прочих расходов, связанных с обеспечением эффективного функционирования единой государственной системы реализации имущества. То есть денежные средства поступают в бюджетную сферу федерального уровня и используются по целевому назначению для удовлетворения публичных нужд.
Другими словами, 5% вознаграждение РФФИ по существу является новым федеральным налогом на реализацию арестованного имущества, поступающим в распоряжение федерального органа исполнительной власти. «Вознаграждение» представляет собой основанную на постановлении Правительства «денежную форму отчуждения собственности с целью обеспечения расходов публичной власти, осуществляемого, в том числе, на началах обязательности, безвозвратности, индивидуальной безвозмездности.»[21] Согласно ст. 57 Конституции РФ налоги могут быть установлены только законом. Введение новых федеральных налогов отнесено к компетенции федеральных законодательных органов власти. Согласно п. 5 ст. 3 Налогового кодекса РФ такие налоги и сборы устанавливаются, изменяются или отменяются исключительно путем внесения изменений в Налоговый кодекс РФ.
Вызывает вопросы и термин «поверенный», примененный в постановлении для указания на лиц, которые по согласованию с Фондом будут обеспечивать непосредственную реализацию имущества. Как известно, поверенный является стороной договора поручения (ст. 971 ГК РФ). По договору поручения одна сторона (поверенный) обязуется совершить от имени и за счет другой стороны (доверителя) определенные юридические действия. Права и обязанности по сделке, совершенной поверенным, возникают непосредственно у доверителя. Следовательно, реализацию арестованного имущества осуществляет Фонд, у которого и возникает право на вознаграждение, установленное актом Правительства. Однако Правительство с позиций гражданского права не может передать то, чего у него нет. Права на определение размера вознаграждения Фонду от имени должника либо взыскателя у Правительства не существует, распоряжаться имуществом этих лиц по своему усмотрению, устанавливая самостоятельно цену оказания принудительных услуг, никакой орган государственного управления не может.
Правительство и Фонд исполняют функции государственного управления и взаимодействуют в финансовой сфере на основе норм бюджетного законодательства. Бюджетному кодексу РФ неизвестен термин «вознаграждение». Поэтому включение в акт, регулирующий административно-властные отношения сторон, термина из частно-правовых норм не вполне оправдан.
Ст. 19 Конституции РФ установлено, что все равны перед законом и судом. Пункт 2 ст. 8 Конституции закрепил признание и защиту равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности. Как следует из анализа постановления Правительства принцип судебной защиты равным образом субъектов различных форм собственности в процессе организации продажи имущества в стадии исполнения судебных актов, явно нарушается. Условия реализации арестованного имущества должников в исполнительном производстве должны быть равными для субъектов всех форм собственности.
Государство может выступать как должником, так и взыскателем в силу состоявшихся решений судебных органов. Если рассматривать государство в качестве одного из участников исполнительного производства, налицо нарушение имущественных прав участников исполнительного производства в зависимости от вида их собственности. Экономическим результатом нововведения выступает следующее изменение положения участников исполнительного производства. Когда государство в лице своих органов выступает взыскателем либо вовсе не является участником исполнительного производства, то оно дополнительно получает из имущества должника в качестве вознаграждения РФФИ 5% от суммы реализации имущества и возмещение сколь угодно большого размера затрат, связанных с реализацией арестованного имущества. Если же государство выступает должником, то происходит внебюджетное перераспределение государственных средств в пользу Фонда и далее в пользу его поверенных.
В целом для государства реализация его имущества, как должника производится практически бесплатно в отличие от должников с иными формами собственности. Этим существенно нарушается конституционный принцип равной защиты имущественных прав в зависимости от формы собственности. Новый порядок нарушает конституционные права на равную судебную защиту участников гражданского оборота различных форм собственности тем, что вводит несправедливое обременение имущественных прав значительного числа участников исполнительного производства в виде возложения обязанности нести бремя уплаты фиксированного 5% вознаграждения и покрытия неопределенного размера расходов РФФИ в связи с реализацией арестованного имущества.
Не согласуется с конституционной нормой и установление исключительных полномочий РФФИ по экономической деятельности в сфере реализации арестованного имущества. Фонд объявлен единственным комиссионером по реализации арестованного имущества, монополистом по оказанию на рынке такого рода услуг. Однако отнести новую функцию Фонда к категории естественных монополий вряд ли возможно. Пункт 2 ст. 34 Конституции РФ запрещает экономическую деятельность, направленную на монополизацию и недобросовестную конкуренцию. Установление фиксированного размера вознаграждения для монополиста, за оказание услуг по реализации имущества подвергнутого аресту, входит в противоречие с конституционной нормой, закрепленной в п. 2 ст. 35, в которой указано, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Административно установленный размер вознаграждения для комиссионных услуг государственного органа, наделенного исключительным экономическим полномочием, является ничем иным как принудительным изъятием части имущества должника в пользу государства. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения.
Заслуживает отдельного рассмотрения вопрос о конкуренции. Несомненно, что реализация арестованного имущества представляет собой отдельный и весьма существенный сегмент товарного рынка страны. По данным за 2001 г. объем совокупной стоимости товаров, подлежащих реализации в течении года на этой части рынка, превышает совокупный размер всех налоговых поступлений в федеральный бюджет страны за соответствующий период. РФФИ является специализированным финансовым учреждением при Правительстве РФ, осуществляющим функции государственного управления в сфере приватизации объектов федеральной собственности. Между тем, п. 2 ст. 7 Закона РФ «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» от 22 марта 1991 г. № 948-1 запрещает совмещение функций федеральных органов исполнительной власти с функциями хозяйствующих субъектов. Закон также запрещает наделение существующих структур государственного управления полномочиями, осуществление которых имеет либо может иметь своим результатом ограничение конкуренции. Поскольку РФФИ является структурой государственного управления и не выступает органом принудительного исполнения судебных актов, наделение его в постановлении Правительства исключительными полномочиями в сфере хозяйственной деятельности (выступать комиссионером по реализации всего имущества, подвергнутого аресту), идет в разрез с антимонопольным законодательством и, несомненно, может иметь своим результатом ограничение конкуренции. Точнее говоря, полное устранение конкуренции на рынке подобных услуг, поскольку, как было показано выше, поверенные Фонда действуют от имени доверителя, то есть от имени Фонда. Доверитель вправе по закону в любое время отказаться от услуг поверенного без объяснения причин. Это означает, что Фонд будет осуществлять хозяйственную деятельность, не имея ни одного конкурента на рынке реализации указанного имущества.
Не вполне соответствует назначению Фонда его новая функция, возложенная на него постановлением Правительства. Сомнительным является выбор органа управления для наделения его монопольным правом реализации арестованного имущества и способ наделения его полномочиями. Положение о Фонде утверждено Указом Президента РФ от 17.12.93 № 2173. РФФИ согласно Положению является специализированным финансовым учреждением, осуществляющим функции по приватизации объектов федеральной собственности.
В результате установления новых правил возникает возможность перетекания средств из бюджетной сферы в сферу предпринимательских отношений (в пользу так называемых поверенных Фонда). Создаются благоприятные возможности для субъективного подхода в процессе организации процесса продажи имущества и, следовательно, для возникновения условий экономических злоупотреблений в новой сфере отношений. Во-первых, это касается проведения Фондом конкурса поверенных, во-вторых, - распределения Фондом, поступающего в его распоряжение имущества и передачи его своим поверенным для реализации; в-третьих, определения Фондом размера вознаграждения поверенным за исполнение поручения, (поскольку сумма вознаграждения поверенному относится на расходы Фонда); в-четвертых, признанием Фондом обоснованности состава затрат поверенных в связи с реализацией имущества, и т.д.
К чему на практике может привести применение постановления. Движимым имуществом, о монопольном праве реализации которого у Фонда, сказано в акте Правительства, является, в том числе, такой своеобразный объект собственности, как дебиторская задолженность должника. В процессе применения принудительных мер взыскания у судебного пристава-исполнителя весьма часто возникает необходимость обращать взыскание на этот вид имущества. Дебиторская задолженность отнесена к имуществу, на которое взыскание обращается в первую очередь (ст. 46 ФЗ). Если судебный пристав-исполнитель наложит арест на этот вид имущества должника, то формально ситуация подпадает под условие описанное в постановлении Правительства и, следовательно, РФФИ приобретает право на реализацию этого имущества. Выступая органом принудительного исполнения (единственным комиссионером по реализации арестованного имущества), Фонд поручает специализированной организации (юридическому либо физическому лицу) реализовать арестованную дебиторскую задолженность, то есть продать имущественные права должника.
Если поверенный Фонда реализует это имущество по несоразмерно низкой цене и ущемит материальные интересы должника и возможно взыскателя, то из этого следует, что ответственности перед потерпевшим он нести не будет, поскольку действия поверенного это действия самого Фонда. Привлечь же Фонд к ответственности будет весьма затруднительно, так как он не является лицом, обязанным перед сторонами исполнительного производства и никакой правовой связи между ним и этими лицами в настоящее время не обнаруживается. А поскольку процедура реализации арестованного имущества не предусматривает права должника и взыскателя на участие в переоценке имущества и получение объективной информации об условиях продажи, возникает благоприятная ситуация для произвольного определения условий такой реализации и для ущемления имущественных прав сторон исполнительного производства.
Способов защиты прав у потерпевших от подобных злоупотреблений не много. Можно обратиться разве что к ст. 1069 ГК РФ и соответствующим статьям Уголовного кодекса РФ. Однако, при недоступности информации об условиях реализации имущества для заинтересованных лиц[22], собрать доказательства совершения деликта либо доказательства совершения хищения путем мошенничества, будет весьма сложно. Оспаривать состав и обоснованность затрат поверенного и Фонда в процессе реализации арестованного имущества оказывается вовсе невозможно, поскольку эта информация наверняка будет отнесена к служебной и коммерческой тайне Фонда и поверенных Фонда.
Таким образом, можно прийти к выводу, что должник в процессе исполнительного производства будет поставлен «на поток и разграбление», а взыскатель зачастую может не получить исполнения по причине недостаточности денежных средств, после такой реализации. Все неоспоримые материальные выгоды приобретает Фонд и его поверенные.
При подготовке постановления Правительства абсолютно не учтен предыдущий опыт по установлению законодателем исполнительского сбора в законе «Об исполнительном производстве». П. 1 ст. 77 названного закона было введено правило о том, что исполнительский сбор взыскивается с должника в первоочередном порядке до производства выплат взыскателю. Конституционный Суд РФ признал такое правило противоречащим нормам Конституции:
«Взыскание исполнительского сбора в первоочередном порядке в случае недостаточности денежных средств, взысканных с должника, не позволяет исполнить судебный акт или акт иного уполномоченного органа, обязательный для судебного пристава-исполнителя, и удовлетворить требования взыскателя в полном объеме. Тем самым нарушенные права взыскателя оказываются незащищенными, что противоречит требованиям Конституции Российской Федерации, в соответствии с которыми обязанность государства защищать права и свободы человека и гражданина относится к основам конституционного строя (статья 2), а потому государственная, в том числе судебная защита прав и свобод человеками гражданина гарантируется (статья 45, часть 1; статья 46, части 1 и 2).
Установленный пунктом 1 статьи 77 Федерального закона "Об исполнительном производстве" порядок распределения взысканной суммы создает возможность неисполнения законных требований взыскателя, нарушает справедливый баланс между публичными и частными интересами на стадии исполнительного производства, искажает существо обязанности государства гарантировать защиту конституционных прав и свобод, в том числе право собственности, не отвечает конституционно значимым целям исполнительного производства, а потому не соответствует статьям 18, 19 (части 1 и 2), 35 (часть 3), 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации.»[23]
Не принимая во внимание указанное обстоятельство и позицию высшего судебного органа страны, Правительство вновь устанавливает первоочередный порядок отчисления вознаграждения РФФИ и нарушает при этом права взыскателя на получение причитающегося ему по судебному акту.
Отрицание правильности подхода Правительства к решению важной проблемы исполнительного производства по реализации арестованного имущества должника, вовсе не означает, что решать эту проблему не нужно. Однако на путях решения данной проблемы не следует применять любые, в том числе негодные, методы. Верным в постановлении Правительства является намерение создать систему реализации арестованного имущества, однако почему она должна быть создана при РФФИ, а не при Минюсте России, неясно.
Экономическое содержание системы и ее назначение заключается в том, чтобы обеспечить наиболее выгодную реализацию арестованного имущества должника. По сути, система реализации арестованного имущества является ничем иным, как специализированной финансово-товарно-сырьевой биржей. Внедрение электронной системы торгов арестованным имуществом, при обеспечении оперативности и общедоступности информации о реализуемом имуществе, что в современных условиях не представляет большой технической сложности, могло бы обеспечить быстрое и эффективное проведение исполнительного производства, а так же соблюдение прав и законных интересов должников и взыскателей.
Поскольку исполнение судебных и иных актов, подлежащих принудительному исполнению, возложено законом на службу судебных приставов Министерства юстиции РФ, отделять процесс организации продажи арестованного имущества от данной службы и вводить нового субъекта в исполнительное производство представляется неверным управленческим действием.
В процессе применения принудительных мер взыскания у судебного пристава-исполнителя имеется ряд полномочий непосредственно затрагивающих организацию продажи арестованного имущества. Во-первых, это наложение ареста на имущество; во-вторых, это оценка имущества; в-третьих, назначение хранителя и контроль за сохранностью имущества. Процесс реализации имущества также отнесен к принудительным мерам взыскания, за производство которых несет ответственность судебный пристав-исполнитель. Таким образом, на всех этапах принудительного взыскания имеется лицо ответственное за исполнение судебного акта. От этого лица также зависит отложение производства исполнительных действий, окончание исполнительного производства, исполнение определений суда об изменении порядка и способа исполнения исполнительного документа, обеспечение исполнения решений суда о приостановлении и прекращении исполнительного производства. На него также возложена обязанность производства расчетов по окончании исполнения – выплаты взыскателю, причитающегося по исполнительному документу, возврата излишне взысканного должнику, оплаты расходов по розыску и реализации имущества, услуг экспертов, оценщиков и т.п.
Устанавливаемый в постановлении Правительства новый порядок, лишает пристава-исполнителя возможности реализовать свои распорядительные полномочия в сфере реализации имущества и распределения взысканных денежных средств. По существу судебный пристав-исполнитель отделяется от процесса управления взысканными средствами, так как из содержания постановления следует, что РФФИ после продажи имущества самостоятельно решает вопрос о том, когда и сколько перечислить средств от реализации арестованного имущества. Однако ответственность за исполнение судебного акта в силу закона остается за приставом. Признать такой порядок верным нельзя.
По нашему мнению, единая государственная система реализации арестованного имущества должна быть организована при Департаменте судебных приставов Министерства юстиции РФ. Доступ к текущей информации о реализации арестованного имущества должен быть обеспечен по служебным каналам связи каждому судебному приставу-исполнителю и через него, для обеспечения соблюдения процессуальных и материальных прав, сторонам исполнительного производства. Аргументом к такому решению вопроса является то обстоятельства, что обязанность по исполнению судебных актов и актов других органов, предусмотренных законом об исполнительном производстве, возлагается на судебных приставов (ст. 1 ФЗ «О судебных приставах»), имущественная ответственность за нарушение прав должника, взыскателя и других лиц в процессе исполнения судебного акта возлагается на Министерство юстиции РФ. При этом все средства от реализации арестованного имущества должны поступать на соответствующий депозитный счет подразделения службы судебных приставов, как это предусмотрено законом, и в дальнейшем именно пристав-исполнитель должен распределять эти средства в соответствии со ст. 77 ФЗ «Об исполнительном производстве».
Закон прямо устанавливает правило, согласно которому «Из денежной суммы (в том числе полученной путем реализации имущества должника)… возмещаются расходы по совершению исполнительных действий…» (п. 1 ст. 77). К расходам по совершению исполнительных действий относятся средства, затраченные на реализацию имущества. Взыскание расходов, предусмотренных настоящим Федеральным законом, а также возмещение органу или лицу, которые их понесли, производятся на основании соответствующего постановления судебного пристава-исполнителя. Следовательно, не РФФИ должен иметь право оставить в своем распоряжении 5% вознаграждение и возместить расходы, связанные с реализацией арестованного имущества на основании постановления Правительства, а судебный пристав-исполнитель своим постановлением, утверждаемым старшим судебным приставом, возлагает на должника обязанность по возмещению расходов в связи с совершением исполнительных действий (п. 2 ст. 82, п. 4 ст. 84 ФЗ). При этом должник имеет право не согласиться с размером и обоснованностью указанных расходов и обжаловать постановление в судебном порядке.
На практике возможны случаи прекращения исполнительного производства в любой момент до его фактического завершения. Вполне реальной является ситуация, когда имущество уже реализовано и денежные средства поступили на депозитный счет подразделения, после чего судом вынесено определение о прекращении исполнительного производства. Прекращение производства влечет обязанность пристава отменить все действия по исполнению и обеспечить возврат должнику имущества и денежных средств, взысканных с него, то есть обязанность восстановить положение, существовавшее до начала исполнения. Если судебный пристав не сможет вернуть имущество, переданное РФФИ либо денежные средства от реализации этого имущества в полном объеме, по причине удержания Фондом своего вознаграждения и расходов по реализации, то имущественная ответственность может быть возложена судом на Министерство юстиции, а доходы при этом останутся у РФФИ и его поверенных.
Не вполне удачной представляется реализация норм постановления в отношении исполнения документов по взысканию налогов и налоговых санкций. Не секрет, что при взыскании налоговых платежей в принудительном порядке судебный пристав-исполнитель довольно часто сталкивается с недостаточностью имущества должника, на которое можно обратить взыскание. РФФИ будет «облагать» своим 5% вознаграждением и дополнительными расходами также и поступления от реализации имущества для удовлетворения налоговых платежей. На наш взгляд, это приведет к нежелательному перераспределению средств вместо бюджетной сферы в частный сектор (оплата услуг поверенных Фонда, возмещение им расходов в связи с реализацией арестованного имущества), что, вероятно, не входило в планы Правительства при издании настоящего постановления. Аналогичное положение будет складываться и в отношении таможенных платежей и реализации имущества конфискованного в доход государства.
Следует заметить, что речь идет о весьма значительных суммах денежных средств. Так, за 2001 г. в службу судебных приставов поступило 17 тысяч 440 исполнительных документов, на общую сумму 1 триллион 294 миллиарда 805 млн. руб. Из них исполнено добровольно должниками 31 млрд. 497 млн. руб. По остальным исполнительным документам судебные приставы-исполнители обязаны были в порядке применения мер принудительного взыскания подвергнуть аресту имущество должников. Для сравнения необходимо заметить, что федеральный бюджет, утвержденный на 2001 г., составил 1 триллион 193 миллиарда 482,9 млн. руб. Учитывая особую значимость системы продажи арестованного имущества для экономических процессов в стране, нормативные акты в данной сфере регулирования должны быть безупречны с точки зрения их законности.
Полномочие службы судебных приставов от имени государства обеспечивать применение принудительных мер исполнения к должнику «направлено на обеспечение установленного государством публично-правового порядка принудительного исполнения судебных и иных актов и воплощает конституционно значимый публично-правовой интерес государства и общества в осуществлении полного, эффективного правосудия в целях защиты и восстановления нарушенных прав.»[24] То есть, действия судебного пристава-исполнителя по принудительному исполнению предписаний судебного акта включены в процесс осуществления полного и эффективного правосудия, следовательно, РФФИ постановлением Правительства, вопреки установлениям закона, отнесен к органам, осуществляющим меры правосудия.
Представляется, что с учетом изложенных обстоятельств, постановление Правительства РФ № 260 от 19 апреля 2002 г. должно быть пересмотрено, как противоречащее нормам Конституции РФ в части нарушения принципа равной защиты всех форм собственности, нормам ФЗ «Об исполнительном производстве», в части нарушения полномочий служб судебных приставов, и правомочий судебного пристава-исполнителя, ущемления имущественных прав сторон исполнительного производства, а также затрагивающее в нарушение компетенции бюджетный и налоговый процесс, нарушающее антимонопольные правила на рынке товаров и услуг.
Вопрос реализации имущества должника должен быть более ясно и детально урегулирован в законе с тем, чтобы не допускать различных толкований. На данном этапе, в случае отмены либо изменения постановления Правительства по вопросу о наделении РФФИ исключительными правами, уместно издание методических рекомендаций Минюста России по вопросам реализации арестованного имущества и издание приказа о создании федеральной системы реализации арестованного имущества в виде структурного подразделения департамента службы судебных приставов либо в форме департамента Министерства юстиции РФ.
Заместитель руководителя научно-исследовательской части Российской правовой академии Минюста России
Н.В. Герасименко
М.;2002г.


[1] Приказ Минюста РФ от 22 сентября 2000 г. N 276 "Об утверждении Положения о Департаменте судебных приставов"(утратил силу).
Текст приказа опубликован в Бюллетене Министерства юстиции Российской Федерации, N 11, 2000 г.
[2] - Идея командирования судебных приставов-исполнителей достигает необходимых результатов в сочетании с идеей исполнительного поручения. Главный судебный пристав принимает на себя руководство действиями судебного пристава-исполнителя и обеспечивает соблюдение очередности взыскателей по ст. 55, и контроль за правильным исполнением мер принудительного взыскания. Поскольку цена ошибки в таком особом производстве чрезвычайно велика, оно должно обеспечиваться интеллектуальным, техническим, физическим и материальным сопровождением службы соответствующего уровня. С точки зрения соблюдения законности и с точки зрения управленческой целесообразности идея командирования является наиболее приемлемой. Предложение может быть реализовано в виде нормативного управленческого акта Главного судебного пристава РФ, регулирующего порядок командирования судебных приставов-исполнителей при ведении особых исполнительных производств. В этом случае и идея федерального информационного обеспечения реализуется в нужном аспекте, т. к. держателями информационных потоков становятся по праву Департамент и службы субъектов РФ. Именно к ним должны поступать сведения по запросам и именно ими должны направляться сведения к приставам-исполнителям от соответствующих ведомств федерального и регионального уровня. Дополнительно процесс командирования позволит вести верную кадровую политику, т.к. будет идти селекция кадров, обучение высокому классу исполнительного производства и распространение наработанного опыта в районные подразделения, своеобразная школа повышения квалификации. То есть, для особых производств - особые условия и высокий уровень экспертного обеспечения, т.к. собрать специалистов в региональном центре либо в столице и получить консультацию надлежащего уровня легче, чем в районе. Таким образом, дифференциация качества проведения исполнительного производства будет обеспечена в зависимости от значительности взыскания, то есть от экономического эффекта такого исполнительного производства.
[3] См.: Приказ МНС РФ и Минюста РФ от 25 июля 2000 г. N ВГ-3-10/265/215 "Об утверждении Порядка взаимодействия налоговых органов Российской Федерации и служб судебных приставов органов юстиции субъектов Российской Федерации по принудительному исполнению постановлений налоговых органов и иных исполнительных документов"; - Приказ ГТК РФ и Минюста РФ от 22 марта 2001 г. NN 282, 91. "Об утверждении порядка взаимодействия таможенных органов Российской Федерации и подразделений службы судебных приставов Министерства юстиции Российской Федерации при принудительном исполнении постановлений таможенных органов"; - Решение межведомственного совещания МНС РФ и Минюста РФ от 12 июля 2001 г. "О мерах по улучшению взаимодействия налоговых органов и служб судебных приставов в субъектах Российской Федерации по принудительному взысканию задолженности по налогам и сборам"; - Приказ Центрального таможенного управления и Федерального управления Минюста РФ по Центральному административному округу от 30 июля 2001 г. N 298/26 "О взаимодействии таможенных органов Центрального таможенного управления и служб судебных приставов управлений Министерства юстиции Российской Федерации по субъектам Федерации, входящим в Центральный федеральный округ".
[4] Кроме того, ст. 315 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность представителей власти, государственных служащих, служащих органов местного самоуправления, а также служащих государственного или муниципального учреждения, коммерческой или иной организации за воспрепятствование исполнению судебных актов. Таким воспрепятствованием, по нашему мнению, может быть квалифицирован отказ либо уклонение должностного лица в предоставлении необходимой судебному приставу-исполнителю информации для принудительного исполнения судебного акта .
[5] О проблемах реализации арестованного имущества подробнее в разделе IV настоящей работы.
[6] В настоящее время Судебным департаментом при Верховном Суде РФ разработана Концепция Государственной автоматизированной системы РФ «Правосудие» (ГАС «Правосудие»), которая призвана обеспечить информатизацию судебной системы в рамках Федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России» на 2002 – 2006 годы. Автор настоящей работы считает, что разработка федеральной информационной системы службы судебных приставов должна вестись по аналогичному пути и эти системы должны представлять единый совместимый автоматизированный комплекс. Указанное обстоятельство должно быть учтено при предстоящем принятии Правительством РФ Федеральной целевой программы «Развития исполнительного производства».
[7] Сведения приведены по статистическим данным аналитического учета Департамента службы судебных приставов Минюста России за 2001 г.
[8] п. 3.1 Типового положения об отделе (группе) дознания службы судебных приставов территориального органа Министерства юстиции РФ, утвержденное приказом Минюста России № 154 от 2.06.2002 г.
[9] Постановлением Конституционного Суда РФ № 13-п от 30 июля 2001 г. ст. 81 ФЗ «Об исполнительном производстве», устанавливающая обязанность должника уплачивать исполнительский сбор в размере семи процентов от взыскиваемой суммы, признана не соответствующей Конституции РФ.
[10] Аналогичный акт Правительства РФ № 459 от 23 апреля 1999 г. «О реализации конфискованного и арестованного имущества» наделял такими исключительными полномочиями Федеральный долговой центр при Правительстве РФ, однако, в связи с его упразднением, указанное постановление признано утратившим силу с 19 апреля 2002 г.
[11] К такому же выводу о квалификации реализации арестованного имущества пришел Верховный Суд РФ при рассмотрении дела по иску ООО «Торговая компания «Апогей» о признании недействительными пунктов 1, 2, 3 постановления Правительства РФ от 21 декабря 2000 г. № 980 «О передаче функций Федерального долгового центра при Правительстве РФ фонду федерального имущества». ГКПИ2001-1558 от 14 ноября 2001 г.
[12] «Конституция Российской Федерации гарантирует государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина (статья 45, часть 1; статья 46, части 1 и 2); защита прав и свобод человека и гражданина составляет обязанность государства (статья 2). Из названных положений во взаимосвязи со статьями 1 (часть 1), 15 (часть 2), 17 (часть 3), 18, 52, 53, 55, 71 (пункт "в"), 72 (пункт "б" части 1) и 118 Конституции Российской Федерации следует, что защита нарушенных прав не может быть признана действенной, если судебный акт или акт иного уполномоченного органа своевременно не исполняется.
Этому корреспондирует и пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также практике его применения Европейским Судом по правам человека, который в решении от 19 марта 1997 года указал, что право на судебную защиту стало бы иллюзорным, если бы правовая система государства позволяла, чтобы окончательное, обязательное судебное решение оставалось недействующим к ущербу одной из сторон; исполнение решения, вынесенного любым судом, должно рассматриваться как неотъемлемая часть "суда"(выделено авт.) (дело Homsby с. Grece - Rec. 1997-II, fasc. 33).» (См. постановление КС РФ № 31-п от 30.07.2001 г.).
[13] Правительство в административном порядке определило фиксированный размер вознаграждения, подлежащего уплате его органу по договорам комиссии на реализацию арестованного имущества. Однако, согласно подпункту «г» п. 1 ст. 114 Конституции РФ Правительство управляет только федеральной собственностью, а не всеми видами собственности на территории федерации. Должник исполнительного производства в силу закона (подп.1 п. 2 ст. 82) обязан оплатить средства, затраченные в связи с реализацией арестованного имущества, то есть фактические расходы, а не вознаграждение РФФИ, сверх понесенных им расходов.
[14] Подробнее по этому вопросу смотрите в публикациях: «Оценка арестованного имущества» (О.П. Вилесова, А.В. Казакова, "Финансовые и бухгалтерские консультации", N 3, март 2001 г.); «Арест имущества должника-организации в процессе исполнительного производства» (О.П. Вилесова, А.В. Казакова, "Финансовые и бухгалтерские консультации", N 10, октябрь 2000 г.),- А.В.Казакова, Юрист ЗАО "Аудит Приват-Сервис", Пермь; Гарант- справочно-правовая система, НПП «Гарант-Сервис» 1990-2002 г.
[15] См. подробнее – «Исполнительное производство»/ Под ред. Я.Ф.Фархтдинова – СПб.: Питер, 2002.- (Серия «Учебное пособие») с. 171-177.; Викут М.А., Исаенкова О.В. Исполнительное производство: Учебникю Практикум. – М.: Юрист, 2001. с. 165-174.; Пособие по исполнительному производству для судебных приставов-исполнителей: Учебное пособие/ Отв. Ред. И.В. Решетникова. – М.: «Статут», 2000. с. 233-234.; Комментарий к Федеральному закону Российской Федерации «Об исполнительном производстве» / под ред. М.К. Юкова и В.М. Шерстюка. – М.: ООО «Издательство «Статут»; ООО «Юридическое бюро «Городец», 1998. с. 129-132.
[16] В судебной практике орган налоговой полиции, передавший на реализацию имущество недоимщика по налоговым платежам, квалифицирован на основании п. 2 ст. 447 ГК РФ, как обладатель имущественного права на арестованное им имущество. См.: Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 3 ноября 1998 г. N А74-720/98-С1/Ф02-1293/98-С2-12/74
[17] Приказ Минюста РФ от 12 ноября 1998 г. N 166 "Об улучшении работы по отбору специализированных организаций для продажи арестованного имущества" (с изменениями от 27 июня 2001 г.) устанавливает возможность привлечения в качестве комиссионеров по реализации арестованного имущества должников субъектов предпринимательской деятельности при наличии у них соответствующих лицензий.
[18] См.: Казакова А.В. названная публикация.
[19] Демонстрацией верности такого подхода является пример применения правила о сроке реализации арестованного имущества. Двухмесячный срок для реализации арестованного имущества является процессуальным пресекательным сроком. Так, если имущество не будет реализовано в двухмесячный срок после даты наложения ареста, взыскателю предоставляется право оставить это имущество за собой. Если взыскатель отказался от имущества оно возвращается должнику и исполнительное производство на этом завершается (п. 4 ст. 54 ). Указанные процессуальные правила должны соблюдаться независимо от условий соглашения о реализации арестованного имущества. Кроме того, если в период указанного двухмесячного срока стороны исполнительного производства заключили мировое соглашение и обратились в суд для утверждения судом этого соглашения, указанное обстоятельство должно повлечь вынесение судом определения о приостановлении исполнительного производства (течение двухмесячного срока в данном случае прерывается). После вступления определения суда об утверждении мирового соглашения в законную силу исполнительное производство подлежит прекращению (п. 2 ст. 23). Следовательно, имущество не может быть реализовано и подлежит возвращению должнику. Взыскатель вправе в любой момент воспрепятствовать реализации имущества посредством подачи заявления об отзыве исполнительного документа (подп. 1 п. 1 ст. 26, подп. 2 п. 1 ст. 27 ФЗ «Об исполнительном производстве»).
Таким образом, порядок реализации арестованного имущества должника, во-первых, подчинен нормам гражданского процессуального законодательства и только, во-вторых, - нормам гражданского законодательства. Из этого следует вывод, что никакая организация, не отнесенная к участникам данного гражданского процесса и не относящаяся к субъектам принудительного исполнения судебных актов, не вправе принимать участие в процессе на стадии исполнения судебного акта. Исключение составляет только функционально специализированная организация Минюста России, уполномоченная на реализацию арестованного имущества должников, входящая в структуру службы судебных приставов.
[20] См. постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 22 августа 2001 г. N КГ-А40/441-01 (Представленными суду материалами истец доказал наличие вреда, его размер, причинную связь между незаконными действиями пристава-исполнителя по реализации арестованного имущества и наступившим вредом, в связи с чем иск о взыскании в возмещения имущественного вреда удовлетворен). Ответчиком по делу выступал Минюст России.
[21] Постановление Конституционного Суда РФ от 11.11.97 №16-П «По делу о проверке конституционности статьи 11(1) Закона РФ от 1 апреля 1993 г. «О Государственной границе РФ» в ред. От 19 июля 1997 г.»
[22]
Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 26 марта 2001 г. N КГ-А40/1141-01 (Суд правомерно отказал в иске о признании недействительным договора на продажу имущества в порядке исполнения судебного решения о взыскании задолженности, поскольку истец не предоставил аргументов, на основании которых суду следовало идентифицировать имущество, перечисленное в акте приемки-передачи, с имуществом, принадлежащим заявителю на праве собственности)
[23] П.8 постановления КС РФ № 13-п от 30 июля 2001 г.
[24] Ранее названное постановление КС РФ № 13-п от 30 июля 2001 г.
25 *
 

 

 

 
 
Смотрите подробности закрыть ип Екатеринбург у нас. Смотрите подробности закрыть ип Екатеринбург у нас.